Когда кончается детство - Александр Владимирович Чхаидзе

Тамаз и Залико, разинув от удивления рты, смотрели на капитана.

Перед ними стоял Георгий Гарсеванишвили.

— Как вы сюда попали?

Тамаз рассказал.

— А ко мне почему не пришли?

— Вы не сказали, что работаете в Рустави.

— Вот оно что… Упущение, упущение!.. Так в котором часу вы в последний раз были у Шалвы?

— Что-то около одиннадцати.

— Идемте за мной… Ты свободен! — сказал капитан растерянному сержанту.

Он прошел в свой кабинет, подошел к телефону и набрал номер. В трубке долго слышались приглушенные, протяжные сигналы, но когда Георгий, взглянув на ребят, развел руками, сигналы прервались и низкий мужской голос сказал:

— Я слушаю…

— Шалва? Здравствуй… Георгий беспокоит, Гарсеванишвили… Удивлен? Почему гостей дома не встречаешь?.. Родственник твой, по фамилии… — Георгий, подняв брови, посмотрел на Тамаза. Объясняться не было времени, и Тамаз назвал свою фамилию. — Никак не вспомнишь? Нехорошо забывать родственников… Нет, нет, незачем приезжать, я сейчас их отправлю на моей машине. Ну будь здоров! — Георгий положил трубку и обернулся к Тамазу и Залико. — Ждет. Не вспомнил вашей фамилии, но ничего, спросонья бывает… — Он встал, открыл дверь кабинета и крикнул дежурному: — Скажи шоферу, чтобы отвез этих ребят на улицу Металлургов!

Через несколько минут милицейская машина мчала Тамаза и Залико к Шалве Кахиани.

Одноклассники

В большом пятиэтажном доме светятся только два окна. Все остальные затемнены.

В маленькой комнате за круглым столом сидят Шалва Кахиани, Тамаз и Залико.

Они давно беседуют.

Ребята ничего не скрыли от Шалвы.

И он рассказал гостям о себе.

Его отец Димитрий Кахиани служил в пограничниках. Шалва с матерью навестили отца незадолго до начала войны. А двадцать первого, после первой же бомбежки, ни отца, ни матери не было в живых. Товарищи Димитрия хотели отправить Шалву в Грузию, но мальчишка заупрямился, и тогда его усыновил отцовский полк… Потом отступление, партизанская жизнь, диверсии, бои, наступление. И так целых четыре года, до самого Берлина…

Просто, как о каждодневном труде, рассказал Шалва о своих боевых делах и фронтовых приключениях.

И сам он в полосатой ночной пижаме и в теплых домашних туфлях был совсем простой, непохожий ни на героя-партизана, ни на озаренного огнями мартена знаменитого сталевара.

Тамаз Миндадзе сказал ему так:

— Я решил бросить школу и взяться за настоящее дело.

— А что ты считаешь настоящим делом? — поинтересовался Шалва.

— То, чем занимаетесь вы.

Шалва потер рукою лоб.

— Дело серьезное. И решение твое смелое. Но тут одного желания недостаточно.

— Я все сумею, — горячился Тамаз. — Мне бы сначала хоть учеником в мартеновский цех. Только бы приняли… До тех пор пока мои одноклассники окончат школу, я стану настоящим мастером!

— Скажите-ка мне, как вы учитесь? — неожиданно спросил Шалва.

— В седьмом классе я хорошо учился, на пятерки и четверки, — ответил Тамаз. — А сейчас первую четверть с одной двойкой закончил.

— А я — с тремя, — промямлил Залико.

— Это плохо! Рано вы решили школу бросить… И на завод вам поступать рановато.

— Но вы же были меньше нас, когда получили свой первый орден!

Шалва помрачнел. Закурил папиросу. Долго держал в руке зажженную спичку. В свете маленького пламени он сделался похож на свою фотографию из газеты. Потом осторожно положил на пепельницу обуглившуюся спичку и сказал:

— Эх, ребята, это верно, что был я поменьше вас тогда, и орден, конечно, немалое дело, особенно в такой войне, но чего бы я не дал, чтоб войны этой не было… Тогда я не думал ни о геройстве, ни о смерти… Ни об ордене. Хотел только одного: чтоб война скорей кончилась. — Он встал, выдвинул один из ящиков письменного стола и, достав из него сложенный вчетверо лист бумаги, протянул мальчишкам: — Вот табель успеваемости за шестой класс: лучший подарок, который я вез отцу… Четыре года берег его. Мечтал после войны вернуться в школу. Но когда война наконец кончилась, я был великоват для седьмого класса, да и жизнь сложилась нелегко — словом, пришлось работать. Тут как раз началось строительство нашего завода. Так что я и строил его, и работаю на нем; вот уже шестнадцатый год у мартена стою. — Шалва накрыл ладонью табель с отметками. — А покоя не было, несмотря на почет и уважение, которое мне оказывали. Хотелось знаний… — Шалва положил табель назад в ящик, задвинул его и с улыбкой обернулся к мальчикам: — Вот уже второй год выкраиваю время для учебы, опять сел за парту…

Мальчишки удивленно переглянулись.

— Работаю и учусь в вечерней школе. Как и вы, ученик восьмого класса.

— Восьмого?! — Залико вытаращил глаза от удивления: орденоносец, герой войны и знаменитый сталевар. Как и он, знающий себе цену Залико Менабде, учится в восьмом классе?!

— Выходит, в вечерней школе учитесь? — не без заминки проговорил Тамаз.

— Что поделаешь! Теперь на производстве такая техника, что скоро и среднего образования будет недостаточно. — Шалва понизил голос: — Признаюсь, как одноклассникам: нелегко дается учеба. Отвык, да и память подводит. Позавчера за сочинение тройку схватил.

— Много ошибок, наверно, сделали? — посочувствовал Залико.

— Порядочно… Времени, понимаешь, мало остается на занятия. Но учиться надо. Обязательно!.. А теперь давайте решим, что будем делать. По-моему, вам надо вернуться домой.

— Я не вернусь, — сказал Тамаз, но в его голосе не было прежней уверенности.

— Надо вернуться! — повторил Шалва и с открытой улыбкой добавил: — Поймите меня правильно, ребята: вы мои гости, а я хозяин. В свободное время приезжайте и живите сколько угодно, но сейчас вам лучше вернуться.

— Я тоже так считаю, — сказал Залико.

Но Тамаз все еще не сдавался:

— Чтобы вся школа на смех нас подняла!..

— Нет, это не годится. Надо что-то придумать, чтоб без смеха… — Шалва взглянул на будильник. — Однако утро вечера мудренее, давайте спать. Только сперва надо сообщить вашим родителям, что вы живы и здоровы. У вас дома есть телефон?

— Есть, — сказал Тамаз.

Пока Шалва связывался с междугородной станцией и заказывал разговор, друзья молчали.

«Интересно, где сейчас мама? — думал Залико. — Попрошу тетю Нино сходить к ней, успокоить…»

Тамаз старался не встречаться взглядом с Залико.

— Скоро соединят, — сказал Шалва, выходя из спальни. Несколько минут прошло в безмолвном ожидании.

Шалва распахнул окно, посмотрел на небо:

— Завтра будет хорошая погода…

Залико спросил:

— Дядя Шалва, вы любите футбол?

— Очень. Завтра посмотрим матч.

— А билеты?

— Билеты достанем. Посмотрим матч и прямо на поезд.

Тамаза вдруг осенила идея.

— Дядя Шалва, я вернусь домой, если вы поедете с