Сны единорога - Камилла Бенко

Химера вскочила на ноги со звуком сотни гремящих горшков и кастрюль. Её широкая грудь ломилась в дверь, а челюсти раскрылись снова, выпуская наружу скрипучий рык.

Позабыв, что они прячутся, позабыв, что они пленницы, Клэр в ужасе закричала.

Когда химера в очередной раз влетела в дверь стойла тараном, девочка отшатнулась назад и задела что-то тёплое и твёрдое. Плечи Клэр вдруг крепко сжали чьи-то ладони, и где-то над её головой чей-то голос произнёс:

– Сидеть, Ленот! Сидеть!

Прозвучал удар хлыста, и челюсти химеры захлопнулись. Существо склонило грузную голову, прислушиваясь к команде.

У Клэр перехватило дыхание: зверь очень медленно опустился обратно на все четыре лапы и был теперь настолько неподвижен, насколько на это способно металлическое чудище. За исключением енотового хвоста, которым он хлестал из стороны в сторону, как рассерженный кот.

Ладони, сжимавшие плечи Клэр, разжались. Не оглядываясь назад, девочка бросилась к Софи, прижавшейся к дальней стене. Сестра взяла её руку в свою и притянула её к себе поближе. Только тогда Клэр обернулась, чтобы посмотреть, кто дал химере команду.

Перед ними стояла женщина, одетая в простое зелёное платье. Изумрудный шарф был изящно наброшен на её плечи. Короткие седые волосы женщины распушились вокруг её головы облачком, придавая ей сходство с отцветающим одуванчиком. По всей видимости, она была безоружна, а вот стоявший рядом с ней лейтенант Узел с суровым видом закручивал свой длинный кнут.

– Это они, – хмуро произнёс Узел.

– Я вижу, – отозвалась женщина. Она пристально посмотрела на девочек своими задумчивыми голубыми глазами. На голове у неё, подобно диковинной птице, сидел довольно причудливый венок. Казалось, он был сплетён из цветов и веточек, но Клэр то тут, то там замечала сияние золота и блёстки, которые сверкали, как бриллианты. Возможно, это и в самом деле были самоцветы. – Вы не должны быть здесь, – отчитала она их. – Вам следовало сидеть в ваших палатках-изоляторах.

– Да, – согласился с ней Узел. – Вы потратили наше время впустую. – Он кивнул головой в сторону: – Я бы посоветовал отойти от этого стойла… Серпион и вполовину не так дружелюбен, как Ленот.

Вздрогнув, Клэр заглянула в стойло позади неё. Химера с клыками и хвостом скорпиона медленно подняла голову. Существо посмотрело на девочку с того места, где оно лежало на полу, свернувшись клубком. У него не было глаз – лишь пустые глазницы в медном панцире там, где у обычного существа были бы органы зрения. Но девочку не покидало отчётливое чувство, что химера наблюдает за ней.

Она отскочила от стойла Серпиона, мысленно ища ответы. Почти три сотни лет, с тех самых пор, как истребили единорогов, химеры оставались неподвижны – время покрывало их ржавчиной, а чудеса не смазывали их детали.

«Единорог».

Сердце в груди Клэр пустилось вскачь.

Хотя она и не нашла единорога прошлой ночью, он всё ещё мог быть где-то поблизости (или когда-то был, чтобы пробудить химер). Они на верном пути!

– Кто вы? – требовательно спросила Софи, всё ещё стоя у двери стойла. – С чего мы должны вам верить?

– Следи за языком, ты обращаешься к мэру Надии, – грубо осёк её Узел, но выражение лица мэра осталось вежливо-удивлённым.

– А с чего бы вам нам не поверить? – спросила женщина, разводя руками. – Мы спасли вас от призраков. Мы оставили вас отдыхать в удобных гамаках, чтобы вы спокойно оправились от призрачных ожогов.

– Кто, – прошептала Клэр, пытаясь говорить громко, хотя у неё вдруг пересохло во рту, – вы такие?

Мэр Надиа протянула руку, чтобы погладить Серпиона по носу.

– Мы – то, что ищут все заблудшие души, и то, к чему стремятся юные сердца. Мы – то, ради чего вы проделали такой длинный путь. Мы… – она выдержала театральную паузу, – Плетёный корень.

Клэр не знала, что и сказать. Пожилая женщина произнесла эти слова с такой абсолютной уверенностью, как если бы девочка спросила, что делают учителя, а она ответила бы ей: «Учат». Не зная, как ей быть, Клэр сделала то, что делала всегда, когда пребывала в замешательстве, – посмотрела на Софи. Однако сестра посмотрела на неё в ответ не менее озадаченно. Брови женщины взмыли вверх.

– Боже мой, – пробормотала она. – Возможно ли… неужели… вы не искали нас?

– Мэр, – произнёс явно встревоженный лейтенант. – Знай мы об этом, мы бы никогда…

Надиа махнула рукой, оборвав его.

– Что сделано, то сделано, лейтенант, – сказала она. Линии вокруг её рта стали глубже. – Девочки здесь, и этот узел уже не развязать. – Женщина повернулась, чтобы посмотреть на сестёр, и Клэр услышала слабое позвякивание. Взглянув на шарф мэра, она поняла, что вдоль его краёв были пришиты крошечные колокольчики. – Перед вами, – продолжила Надиа, картинно раскидывая руки, как если бы она была артисткой цирка, – последнее место в Ардене, где чудеса могут свободно сочетаться между собой. Мы приветствуем вас в последней общине алхимиков.

Алхимики. Сочетание чудес.

Не так давно эти странные слова были бы для неё просто пустым звуком. Но Клэр пробыла в Ардене уже достаточно долго (очень-очень долго) и точно знала, кто такие алхимики. И как все остальные жители Ардена к ним относятся. Оба родителя Сены были алхимиками… пока одного из них не казнили, а другого не посадили в тюрьму.

Софи, очевидно, тоже вспомнила про Сену.

– В самом деле? – спросила она, её глаза светились любопытством. – То есть вы действительно алхимики? Вы знаете Булатных?

Вопрос повис в воздухе, и Клэр вдруг отчётливо почувствовала, что Софи ляпнула что-то не то, но что именно и почему, она не знала. Надиа резко напряглась, словно превращаясь из человека в металлический прут.

– Знаем, – наконец ответила мэр, кивая. – Мэтью был очень добрым человеком, а Сильвия излучала такое тепло. Они два величайших алхимика нашего времени. То, что произошло, – ужасная трагедия. – Она печально улыбнулась. – Раз вы знаете Булатных, выходит, вы всё же нас искали.

Клэр открыла было рот, чтобы возразить, но Софи заговорила первой.

– Да, – произнесла она решительно. – Давным-давно они рассказали нам о Плетёном корне, и мы просто не могли не прийти сюда.

Надиа кивнула:

– Как и многие из нас. Плетёный корень ищут с разными целями: кто-то желает свободно исследовать возможности своей чудесной силы, а кто-то – укрыться от преследователей. Лично я пришла сюда за сокровищами, хотя и нашла здесь кое-что поважнее. Я узнала, что свобода жить так, как мне хочется, – это уже своего рода сокровище, более ценное, чем древние шедевры и великие произведения искусства. А теперь представьтесь, пожалуйста.