Украденная память - Кевин Сэндс

Башня, которую рыцарь построил для своей возлюбленной. Башня, с которой она бросилась вниз, сделав последний шаг во тьму. Башня, превратившая убийцу в Белую даму.

Она поднималась на высоту четырёх этажей. Камень искрошился и покрылся выщербинами. Скрюченные почерневшие виноградные лозы обвивались вокруг основания башни и ползли вверх, цепляясь за бойницы в стенах и добираясь до каменных зубцов наверху. Внутрь вела единственная дверь из потрескавшегося дерева, обитая ржавыми железными полосами. Я не сомневался, что если здесь и есть артефакт Белой дамы, то он где-то в башне. Но стоило только подумать о том, чтобы войти внутрь, – и меня охватила дрожь.

Салли предложила сперва осмотреть уцелевшие дома.

– Может, найдём что-то полезное, – сказала она.

Мы с Томом считали, что Салли просто пытается отсрочить неизбежное, – и были с ней в этом полностью солидарны.

Мы выбрали ближайший дом, который остался стоять. Дверь, висящая на одной петле, скрипнула и застонала, когда мы толкнули её, словно пробуждаясь от векового сна.

Внутри царило такое же запустение, как и во всей деревне. Под окнами с давно прогнившими и отвалившимися ставнями лежали снежные сугробы. Стены были влажными. На одной висело потрёпанное знамя, разлохматившееся так, что снизу торчали нитки. Мебель тоже была разломана. Деревянные ножки стола растрескались; валялись порванные подушки; солому и набивку растащили крысы, соорудив из них гнёзда. Полка на стене провисла и разломилась пополам, под ней лежала разбитая глиняная посуда.

Салли прижалась ко мне, схватив за руку. Она указала на стол:

– Смотри.

В центре стояла большая деревянная миска, а вокруг – плошки поменьше. Их содержимое давно превратилось в чёрную гниль. Рядом с плошками лежали ножи – или то, что когда-то ими было; лезвия едва виднелись из-под слоя ржавчины.

– Они оставили свои вещи, – сказала Салли. – Просто бросили всё и ушли.

Я представил себе ужас этих людей, и моё собственное сердце бешено заколотилось. Том выглядел очень несчастным. Он явно готов был оказаться где угодно, только не здесь. Удивительно, но лучше всех чувствовала себя Кроха. Она оглядывала гниющую комнату с отвращением, но без страха. И, похоже, ей было интересно.

Возможно ли, что малышка просто не чувствовала присутствия зла?..

– Что теперь? – спросила Салли.

– Давайте осмотримся, – сказал я.

– Зачем?

Я точно не знал.

– Поглядим, не было ли здесь кого в последнее время. Вы только ничего не трогайте руками.

Я мог бы и не предупреждать. Даже если б кто-то из нас оказался настолько глуп, чтобы прикоснуться к проклятой вещи, тут просто нечего было красть.

Никто из нас не осмелился подняться по гниющей лестнице. Не стали мы спускаться и в погреб. Сверху было видно, что вода просочилась сквозь фундамент. Полдюжины бочек и край винного шкафа вмёрзли в глыбу чёрного льда.

В старой спальне я нашёл свечу: воск пережил все эти века. Впрочем, что толку? Мне всё равно нечем было её поджечь.

Том и Салли ждали у входа. Я подошёл к ним.

– Нашли что-нибудь?

Они покачали головами.

Ладно, следующий дом. Я вышел на улицу, собираясь проверить уцелевшее здание на другой стороне улицы, и вдруг Том схватил меня за руку:

– Кристофер!

Он вытянул дрожащий палец. Я проследил за его жестом. Сердце заколотилось как бешеное, когда я понял, что заметил Том.

Следы ног.