Золото Хравна - Мария Пастернак

Однако бежать было поздно. С крыльца один за другим сошли четверо людей, вооруженных и экипированных так, точно они готовились к битве. Кольчужные хауберки облекали их тела поверх стеганых гамбезонов. Широкие наносники круглых шлемов закрывали лица воинов, лишь глаза поблескивали в полутьме да дыхание паром окутывало бармицы^[160]. У двоих в руках были немецкие косари^[161], из разряда тех, что называют гудагами^[162], и все четверо были вооружены длинными мечами. Они стали кругом у крыльца, и тогда быстрой походкой вышел из дверей пятый, картинно остановился в дверном проеме и обвел собравшихся высокомерным взглядом из-под тонких бровей.

Был он среднего роста, крепкий, с короткой мощной шеей. На нем не было кольчуги, и коротко стриженную голову его венчал не боевой шлем, а небольшая круглая шапка из меха черной лисы, хвост которой спускался на левое плечо. Поверх темного кафтана с золотыми шнурами на незнакомце надет был красный, свободно ниспадающий пелиссон^[163], подбитый белым мехом. Руки его были одеты в теплые перчатки светлой дубленой кожи. В правой держал он крепко скрученный лист пергамена с красными подвесками сургучных печатей, левая же упиралась в бедро, выставляя на всеобщее обозрение позолоченную рукоять дорогого меча. Цепкий взгляд его прищуренных глаз перебегал с одного бонда на другого — и, кажется, ни один не вызывал у него симпатии. Из-за плеча его, смутный как тень, выглядывал тощии молодой человек в сером плаще и сером же берете с меховыми клапанами, прикрывающими уши от мороза.

«Должно быть, секретарь», — подумал Торлейв. Ему не был знаком никто из вновь прибывших — но гадать, что это за люди, не приходилось: от человека в лисьей шапке так и несло королевской канцелярией. «Большая шишка, — подумал Торлейв. — Богатая одежда, дружинники как на подбор. Видимо, Нилуса Ягнятника дорого ценили при дворе, раз за его убийцей прислали такой эскорт».

— Беги, Торлейв! — прошипел Никулас, хватаясь за рукоять своего меча. — Скорее, пока они не разобрались. Мы с Гамли их задержим.

Гамли кивнул, наполовину вытащив свой меч.

Но Торлейв покачал головой.

— Нет. Довольно и этого. — Он указал на прикрытые еловыми ветвями и рогожей сани. — Я больше не хочу.

— Что происходит здесь? — с плохо скрываемой брезгливостью спросил человек в лисьей шапке. — Я Вальдимар, сын Хельги, представитель господина Харальда, лагмана Нидароса, а это мои люди. По какому праву все вы без особого на то распоряжения властей разгуливаете при мечах и прочем вооружении? Разве сейчас война или смута, или жизни вашей угрожает опасность?

— Места у нас дикие, — отозвался Гамли. — Опасность постоянно угрожает нам. Разбойники держали в заложниках двоих наших друзей, и нынче мы отбили их, ибо правосудие, что греха таить, в нашей местности несколько запаздывает. Двое из этой шайки уж больше никогда не смогут чинить никаких бед мирным людям. Вы, Вальдимар, сын Хельги, можете видеть их вон в тех санях. Завтра же с утра я, Гамли, сын Торда, хозяин сего постоялого двора и тингман, поеду к управителю нашего херада и потребую созыва местного тинга для разборки этого дела.

— Что ж, — кивнул Вальдимар, — раз вы тингман, вам, стало быть, законы известны. Велите этим крестьянам разоружиться и сложить свои мечи в сенях, не подобает им носить оружие в мирное время.

— Ясное дело, у вас в Нидаросе не подобает, — сказал Гамли. — А в наших краях без меча никто из дому не выйдет. У нас тут не только разбойники, у нас и дикие звери есть. А разоружиться — оно, конечно, можно, раз вам так, Вальдимар, сын Хельги, угодно.

— Здравствуй, Вальдимар, — сказал Никулас Грейфи, выступая вперед. — Помнишь ли ты меня?

— Никулас? — изумленно сказал человек в лисьей шапке, вглядевшись в сумерках в лицо Никуласа. — Что делаешь ты здесь среди этих селян?

— Куда как интереснее было бы узнать, Вальдимар, сын Хельги, что делаешь здесь ты?

— Я приехал по королевскому делу.

— Ну разумеется, как всегда, — кивнул Никулас. — Что же, Вальдимар, несмотря на все твои старания, ты никак не дослужишься до золотых шпор — не в пример начальствующему над тобой господину Харальду?

— То же самое, Никулас, сын Торкеля, могу сказать я и о тебе, — отозвался Вальдимар презрительно. — А ведь ты по рождению своему должен был получить их много раньше меня, человека не столь родовитого. И все же признаю, что попал ты в точку. После того как мы завершим порученное мне дело — между прочим, дело необычайно запутанное и сложное, дело государственной важности, — так вот, после окончания сего дела господин Харальд Лагман будет моим ходатаем перед государем о присуждении мне рыцарского звания! — закончил он, сделав особый нажим на слове «государем». Секретарь за его спиною подтверждающе кивнул своим бледно-серым лицом.

Вальдимар сделал паузу и осмотрел всех поверх голов, точно проверяя, какое впечатление его слова произвели на присутствующих. Бонды и издольщики как с самого начала смотрели на него хмуро и настороженно, так и продолжали смотреть. Лишь один Улов, сын Эрлинга, презрительно усмехнулся — это явно не понравилось Вальдимару, и он смерил молодого человека свирепым взглядом.

Торлейв с удивлением слушал этот разговор. Неужели убийство Нилуса из Гиске — такое сложное и запутанное дело государственной важности, что арест его убийцы, мало кому известного резчика из Эйстридалира, может принести золотые шпоры этому павлину?

— Что же это за дело? — спросил Никулас, сощурившись.

— Не могу сказать тебе этого, Никулас, сын Торкеля, — важно отвечал Вальдимар. — Я здесь для того, чтобы его расследовать. Скажите мне, вы все, — произнес он, оглядев столпившихся у крыльца людей, — кто из вас Торлейв Резчик, сын Хольгера из Эйстридалира?

И он уставился на Нарви, работника Гамли, который поспешно стащил шапку и замотал головой:

— Не я, не я!.. Я Нарви Конопатый, сын Кетиля Мямли с Козьего Двора!

— Я Торлейв, сын Хольгера, — сказал Торлейв, глядя прямо в глаза Вальдимара. Глаза эти Торлейву совсем не понравились: недобрые были глаза у Вальдимара, сына Хельги, — жесткие, цепкие и холодные.

— Ты? — сказал Вальдимар, недоверчиво вглядываясь сквозь сумерки в лицо Торлейва.

Вильгельмина тихо подошла и встала рядом с Торлейвом, взяв его за руку.

— Ну что ж, — хмыкнул Вальдимар, сын Хельги. Было видно, что он доволен. — Есть у меня к тебе, Торлейв, сын Хольгера, серьезный разговор. Изволь отдать свой меч моим людям и заходи в дом.