Я с тобой! - Людмила Лаврова

– Мама! С днем рождения меня! – Полина с размаху запрыгнула на кровать и расцеловала сонную Веру. – И тебя! Я поздравляю тебя с собой!

– Спасибо! – Вера обняла дочку и заглянула ей в глаза. – С днем рождения! Будь здорова и счастлива, моя девочка!

Полина притулилась к Вере, обняв ее, и, уткнувшись носом в шею, засопела.

– Я уже большая?

– А то! Целых десять лет! Но знаешь, что?

– Что?

– Для меня еще немножко маленькая! – Вера хитро прищурилась, и Полина рассмеялась.

– Пусть буду маленькая! Маленьких все любят!

– И не стыдно тебе? Кто это тебя не любит тут?

Вера защекотала дочку, и та завизжала, пытаясь увернуться.

– Ладно! Пора дарить подарки! – Вера протянула руку и открыла ящик прикроватной тумбочки. – У меня для тебя кое-что есть.

Она достала маленькую коробочку и протянула дочке.

– Держи! Только осторожно!

Полина взяла коробочку и приоткрыла крышку.

– Мама… – Полинка вскинула глаза на Веру и улыбнулась. – Это же тот самый!

– Он! – кивнула Вера.

Полина очень осторожно вынула из коробки маленькую фигурку хрустального котенка. Она знала, что его подарил когда-то Владимир Вере.

– Для старшей доченьки… Так тебе дедушка сказал тогда?

– Именно так.

– Спасибо! Я так хотела, чтобы он стал моим! – Полина осторожно погладила крошечные ушки котенка. – Мам, но ведь я единственная дочь…

Вера улыбнулась, и Полина заметалась взглядом по ее лицу.

– Правда? – шепот прозвучал еле слышно. Вера кивнула, и Полина подпрыгнула, зажав в кулаке фигурку котенка и закричав уже в полный голос. – Ура! Я буду старшей сестрой! Мам, а кто?

– Пока не знаю, родная.

Вера смотрела, как прыгает по комнате Полина, и почему-то ей хотелось плакать. Сколько лет они ждали этого!

Полина замерла вдруг посреди комнаты, повернулась к Вере и сказала:

– Это лучший подарок, который ты могла мне сделать!

Вера откинула одеяло и встала.

Полина снова запрыгала по комнате, а Вера достала из шкафа большую коробку.

– Это тоже тебе.

Красивое платье не оставило Полину равнодушной. Крутясь перед зеркалом, она спросила:

– Мама, а во сколько все приедут?

Вера глянула на часы и охнула.

– Мы проспали! Придется поторопиться, дочь.

Они успели. И к обеду нарядная Полина уже встречала гостей, радуя маму счастливым смехом, который то и дело доносился из детской.

– Как дела у вас? – Лидия устало опустилась в кресло и строго глянула на дочь.

– Все хорошо, мама. Поля год окончила замечательно. Одни пятерки. И в музыкалке тоже. Радость сплошная, а не ребенок.

– Вот и цени эту радость. Данную тебе просто так.

Вера вздохнула. С мамой становилось все сложнее разговаривать. К счастью, из кухни пришла Надя и они сменили тему. Надежда рассказывала о детях, о муже, и Вера привычно слушала вполуха ее жалобы, отметив, что дети у нее тоже молодцы и старшая, Милана окончила год, как и Полинка, на «отлично», а Витя стал чемпионом района по боксу.

Громкий крик Полины застал всех врасплох, и Вера кинулась в детскую. Распахнув дверь, она замерла, глядя на дочь, которая стояла посреди комнаты и плакала навзрыд. Нарядное белое платье было в пятнах. Вера охнула и перехватила руки ребенка.

– Надя! Аптечка на холодильнике! Живо! Там бинт!

Все забегали, заметались, и только Милана тихо сидела в углу, угрюмо поглядывая на Полину.

– Поля, Полюшка, что случилось? – Вера испуганно смотрела на дочь.

– Это все неправда! Она врет! Врет!

– Кто врет? – Вера, ничего не понимая, пыталась разобраться, что случилось.

Порезы оказались неглубокими. Перебинтовав дочери руки и переодев ее, Вера увела Полину в спальню и усадила на колени.

– Расскажешь мне, что случилось?

Полина сначала молчала, уткнувшись в грудь матери, а потом подняла такие же серые, как у Веры, глаза.

– Ты не моя мама?

Вера вздрогнула.

– Что за ерунда? Кто сказал тебе такую глупость?

– Милана.

Вера перевела дыхание и крепче обняла девочку.

– А что еще она сказала?

Полина плакала, даже не пытаясь остановиться. Ей казалось, что со слезами уходит боль, и, хотя легче не становилось, а тот ком, который мешал ей дышать, только рос, перестать она не могла.

– Маленькая моя, если ты мне все не расскажешь, я не смогу понять, что случилось. И я хочу услышать это от тебя, а не от кого-то, – Вера раздраженно дернула плечом на настойчивый стук в дверь. – Погоди секунду, родная. Я сейчас!

Она уложила дочь на кровать и вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

– Что произошло? – Лидия раздраженно потребовала ответа от Веры. Из-за ее плеча выглядывала Надя.

– Пока не знаю. Сейчас поговорю с ребенком и тогда будет понятно. Перестаньте колотить в дверь и дайте мне все выяснить.

– Хватит! Я сама все выясню! – Лида шагнула было к двери, но Вера сделала шаг навстречу матери.

– Нет!

– Что? – Лидия удивленно посмотрела на дочь. – Что ты сказала?

– Я сказала – нет! Это мой ребенок и мне решать, кто и что будет сейчас делать. Ясно?

– Да как ты смеешь?! – Лидия возмутилась. – Тебе доверили!

– Не ты, мама! Не ты мне ее доверила! – Вера резко оборвала мать и глянула на Надежду. – Хватит с меня! Наслушалась! Идите в гостиную и ждите.

Она развернулась и, не слушая больше ничего, вернулась в комнату.

Полина лежала на кровати, свернувшись в комочек, и Вера поежилась. Такой неприкаянной и маленькой показалась ей девочка, что она не раздумывая подошла, легла рядом и обняла ее, прижав к себе как можно крепче.

– Рассказывай.

– Мама… Или мне называть тебя тетей? – Поля не сделала попытки повернуться к Вере. Она лежала, тихонько вздрагивая от слез, и явно не хотела разговаривать.

– Я – твоя мать, Полина! По документам, по закону, по жизни и по всем правилам. А ты – мой ребенок! Запомни это раз и навсегда. А теперь четко и внятно расскажи мне, что случилось?

Вера очень редко строго говорила с Полиной, и сейчас ее тон подействовал. Поля повернулась к ней, заглянула в глаза и заговорила.

С двоюродной сестрой они были почти ровесницами, но близкой дружбы почему-то не получилось. Открытая и веселая Полина всячески пыталась найти ключик к сердцу Миланы, но не могла понять, почему ничего не выходит. Виделись они нечасто, и в эти редкие встречи Милана не упускала шанса поддеть или обидеть сестру. Полина, конечно, обижалась и давала себе слово никогда больше не слушать Милану, но со временем обида забывалась, и она снова рада была видеть сестру, стараясь наладить с ней контакт. А как могло быть иначе, если