Тема с вариациями - Самуил Иосифович Алёшин

на молодое государство наступали вражеские войска. Юденич с запада рвался к Петрограду. Деникин с юга продвигался к Москве. В июне пал Харьков, затем — Царицын. В сентябре деникинские войска захватили Курск. В октябре корпус Шкуро, идя на соединение с корпусом Мамонтова, овладел Воронежем. Деникин захватил Орел и начал продвигаться к Туле — центру производства оружия и последнему крупному городу на пути к Москве. Вокруг страны была создана экономическая блокада. Внутри страны — голод, разруха, свирепствовал тиф. Республика не имела ни с кем никаких дипломатических и торговых отношений. Западный мир только того и ждал, чтобы неокрепшая Страна Советов погибла. Надо было выстоять. Создать армию. Защитить республику. Пробить блокаду. Вернуть из плена в семьи, к труду кормильцев — крестьян, рабочих. Восстановить хозяйство. И начать жить мирной жизнью.

Многие, очень многие (в том числе совсем не глупые люди) считали все это делом немыслимым. Несбыточными мечтами.

Кабинет Максимова в Наркоминделе. Максимов критически осматривает двух девушек — Лялю и Веру. Ляля в кожанке, Вера в теплом жакете.

М а к с и м о в. Вы думаете так ехать? В этих нарядах?

В е р а. А в чем?

Л я л я. У меня ничего другого нет.

М а к с и м о в. У вас есть платья с воланами?

Л я л я. Откуда?

В е р а. Да и зачем?

М а к с и м о в. Так надо.

Входит мужчина в гимнастерке без знаков различия. Он бережно несет перед собой тарелку, покрытую салфеткой. Под мышкой у него папка.

— Вот, — говорит он. — Я принес.

Он снимает с тарелки салфетку. Там сверкают брильянты.

— Распишитесь, пожалуйста, — говорит мужчина, подавая Максимову папку.

Максимов пересчитывает камни и расписывается. Мужчина, захлопнув папку и бросив взгляд на брильянты, выходит.

— Придете через два часа, — говорит Максимов девушкам. — Захватите с собой иголки с нитками. Будут вам платья с воланами. Зашьете в воланы эти камушки. Поменяем в Голландии на валюту.

Мчится поезд.

Поезд приближается к пограничной станции.

Максимов с двумя секретаршами проходит таможенный досмотр за границей. Таможенники роются в вещах, встряхивая каждый носовой платок, рубашку. Максимов невозмутимо и аккуратно все снова укладывает: носовые платки — по складке, рубашки — тщательно выравнивая рукава и воротничок. Таможенник наблюдает эту сцену. Девушки нервничают. На них, под распахнутыми шубками, платья с воланами.

Максимов с двумя секретаршами едет в жестком купе старомодного вагона. Шпик в проходе покуривает. Когда Ляля выходит из купе, шпик неторопливо следует за ней.

Максимов сидит на палубе старенького жалкого пароходика с высокой дымящей трубой. Ляля и Вера расположились у перил. Неподалеку два других шпика бесцеремонно разглядывают их и пересмеиваются. Максимов взглядом подзывает секретарш. Те садятся рядом.

В старом фиакре с фонарем и торчащим хлыстом Максимов и две секретарши подъезжают к небогатому отелю, Новый шпик следует за ними на велосипеде, изредка даже придерживаясь за крыло фиакра.

Портье за стойкой долго рассматривает паспорт Максимова и отрицательно качает головой.

Фиакр с Максимовым и секретаршами трогается. Шпик влезает на велосипед.

В другом отеле портье пожимает плечами.

В третьем — портье разводит руками.

Максимов говорит по телефону. Шпик скучающе стоит неподалеку, гоняя ногой коробок спичек. Он делает это довольно ловко и с неподдельным увлечением.

— Хорошо, мистер Мэйсон, — говорит в трубку Максимов, — мы подъедем к отелю «Лебедь». Но мы будем сидеть в фиакре и не войдем в отель до тех пор, пока вы туда не прибудете. До скорой встречи.

Фиакр подъезжает к отелю «Лебедь». В подъезде отеля Максимова уже ждет Мэйсон. Это англичанин, мужчина средних лет, в штатском, но с закрученными усами и военной выправкой. Когда фиакр останавливается, Мэйсон приподнимает шляпу.

Максимов приподнимает свою шляпу фасона «дипломат». Рукопожатие, при котором оба пытливо глядят друг на друга без улыбки и не наклоняют головы. Затем оба входят в отель. Девушки остаются сидеть в фиакре.

В холле четыре шпика и хозяйка отеля, госпожа ван Бруттен. Хозяйка, ни слова не говоря, выходит. Возвращается и кладет перед Максимовым ключ. Максимов идет к дверям. Два шпика выходят за ним наружу.

На улице швейцар сгружает чемоданы. Девушки следят за этим, а шпики скучающе глядят на небо. Максимов расплачивается с извозчиком и возвращается в отель.

Швейцар перетаскивает багаж. Максимов, подойдя к Мэйсону, обращается к нему, кивая на шпиков:

— А эти кто?

М э й с о н. Никто.

М а к с и м о в. Тогда — зачем?

М э й с о н. Мы заботимся о вашей безопасности.

М а к с и м о в. Благодарю вас, мистер Мэйсон. К сожалению, я не располагаю соответствующим штатом, чтобы ответить столь же любезным вниманием. Остается надеяться, что вы побережете себя сами. Итак, завтра в десять утра у мистера О’Крэди. До свиданья.

Максимов, швейцар и две девушки с вещами поднимаются по узкой и крутой витой лестнице отеля…

Максимов, Ляля и Вера оглядывают бедный трехкомнатный номер. Он состоит из гостиной и двух спален. В средней комнате — гостиной — стоит граммофон.

Раздается стук в дверь.

— Войдите, — говорит Максимов по-английски.

Входит девушка в кружевном чепчике и фартучке. Сделав книксен, она произносит по-голландски:

— Мефрау ферзукт у бенедн те комен.

— Ду ю спик инглиш? — спрашивает Максимов.

Девушка отрицательно качает головой: дескать, нет, по-английски не говорю. Потом уточняет:

— Мефрау спрект энгелс.

Когда она выходит, Максимов спрашивает у Ляли:

— Что она сказала?

Л я л я. Что хозяйка просит вас вниз. А потом ответила вам, что хозяйка говорит по-английски.

М а к с и м о в. Ага, значит, если эта девушка и не говорит по-английски, то, по крайней мере, понимает.

В холле отеля хозяйка что-то говорит Максимову. Он останавливает ее жестом, вынув записную книжку, начинает записывать. Четыре шпика, расположившиеся в разных позах, откровенно поглядывают на них. Максимов, Делая записи, демонстративно игнорирует шпиков. Когда хозяйка кончает свой монолог, Максимов, вынув деньги, платит. Хозяйка пересчитывает.

Вернувшись и поглядев на Веру и Лялю, которые, уже сняв шляпки и шубки возятся с вещами, Максимов говорит:

— Ну и штучка эта хозяйка! Значит, так. После одиннадцати вечера женщины не могут прийти в гости ко мне, а мужчины — к вам. Номера нам сдали с завтраком. Хотите ешьте, хотите — нет, но платить платите. Чаевые прислуге — раз в неделю, через хозяйку. Такси заказывать через портье. Это, наверное, чтобы он заказал еще одно для шпиков. Их там в холле четверо маются. Разговаривала она со мной так, будто я потенциальный убийца. Но деньги — вперед за неделю. Горничная, которая приходила, ее дочь. Зовут — Марселла.

Л я л я. Дочь хозяйки отеля — горничная?

М а к с и м о в. У них это водится.

Л я л я. Богатые же люди?

М а к с и м о в. Не очень. А вы думаете, богатые обязательно бездельники, а бедные — труженики? Бывает и наоборот. Ляля, где мои газеты?

— Неужели вы будете сейчас