Театр одного поэта. Пьесы, поэмы - Даниэль Мусеевич Клугер

Что кровожадность Шейлока, жестокость

И ненависть к арийцам таковы,

Что стоило б использовать сей образ

В имперской пропаганде. Но, увы,

Досадна в пьесе явная ошибка:

Ведь Джессика, которую Шекспир

Зачем-то сделал дочерью еврея,

На самом деле олицетворяет

Арийскую красавицу. И вот

Министр понимает, что Шекспир

Еще не знал учения о расах.

И потому неплохо было бы

Дополнить пьесу. Указать на то,

Что Джессика отнюдь не иудейка, —

Приемное, а вовсе не родное,

Не кровное для Шейлока дитя.

Была похищена у бедных христиан,

А после продана богатому еврею.

Выйдя замуж за Иозефа Геббельса, Магда подружилась с вождем Третьего Рейха Адольфом Гитлером. Гитлер любил бывать у нее в гостях и никогда не приходил без подарка.

БЕРЛИНСКИЙ МАРШ «HERBEI ZUM KAMPF»

У Магды дом — полнее полной чаши

Цветы живые, Рубенса холсты.

Берлин все тот же — или даже краше.

Зари победной розовы персты.

«Herbei zum Kampf»... Картинки переклеив,

С детьми идешь орехи золотить...

Вот только странно — нет нигде евреев...

Но, впрочем, это можно объяснить.

Магда ночами глотает таблетки.

Сердце тревожится, что-то не так.

Магда не может уснуть на кушетке.

Всё ей мерещится грязный барак...

А дети на конверты клеят марки

Солдатам вяжут теплые носки.

И фюрер шлет букеты и подарки,

И вовсе нет причины для тоски,

«Herbei zum Kampf»... Ни Хаима, ни Хаву

Не помнишь ты — оборванная нить.

Вот только странно: отчим твой в Дахау...

Но это тоже можно объяснить.

Магда ночами глотает таблетки.

Сердце тревожится, что-то не так.

Магда не может уснуть на кушетке.

Всё ей мерещится грязный барак...

Отныне ты свободно, вольно дышишь.

Отныне ты гуляешь налегке.

Так отчего же ты все время слышишь

Шопена звуки где-то вдалеке?

"Herbei zum Kampf!" ... Кто в сумраке безлунном?

Кого ты так стараешься забыть?..

Вот только странно жить в краю безумном.

Но это тоже можно объяснить.

Магда ночами глотает таблетки.

Магда не может уснуть на кушетке...

Магда не может...

Магда ночами...

Магда...

Медея...

Магда...

Ма...

Ме...

Ле{5}...

«Мир, который придёт после Фюрера, не стоит того, чтобы в нём жить. Поэтому я и беру детей с собой, уходя из него. Жалко оставить их жить в той жизни, которая наступит». Из предсмертного письма Магды. Геббельс сыну Харальду Квандту.

ЭПИЛОГ

Бомбят дома, вокзалы и Рейхстаг,

Бомбят мосты, и зоопарк, и церкви...

Но церкви, впрочем, нынче не нужны —

Нужны бойцы, снаряды, танки, пушки.

А Фауст уж патрон — никак не доктор.

А Мефистофель жалкий дезертир.

А Гретхен... Гретхен что ж — убьет ребенка

Не одного — но столько лет прошло!

Советник Гёте! Были бы вы тут —

И третью часть поэмы написали

О Магде, что баюкала детей,

Отравленных недрогнувшей рукою.

... За десять лет бессонницы ужасной

Впервые Магда захотела спать.

Сойдя с ума и спутав утро с ночью,

В белесом небе пели соловьи... 

В страстном и долгом романе будущей первой леди Третьего Рейха и ярчайшего сионистского лидера, много темных мест. Тайна убийства Хаима (Виктора) Арлозорова на тель-авивском пляже летом 1933 года, по сей день остается тайной.

Харальд Квандт, старший сын Магды, от первого брака, служил в Люфтваффе, попал в плен к американцам. После войны, занимался бизнесом. Его дочь Хильда прошла гиюр, стала иудейкой, вышла замуж за гамбургского еврея. Их сын, правнук Магды Геббельс, уехал в Израиль. После срочной службы в израильской армии, стал кадровым офицером. Он носит имя Хаим.

POST SCRIPTUM. СТАРИННЫЙ РОМАНС

В воздухе запах сирени,

Капли грибного дождя...

Кружатся блеклые тени,

Чтобы уйти, погодя...

Только разбиты ступени,

Стерты давно имена.

В воздухе запах сирени,

А на глазах — пелена.

Мы не узнаем друг друга.

В этом смешении лиц

Будут метаться упруго

Черные строки ресниц.

Больше не выйти из круга,

Чтоб без тюрьмы и сумы.

Мы не узнаем друг друга…

Полно, а кто это — мы? 

2019-2022

Реховот

ДРУГ ЧЕТЫРЕХ КОРОЛЕЙ

Готическая повесть в пяти балладах, трех романсах,

с эпиграфом, прологом, эпилогом и постскриптумом

ГОМУНКУЛУС (Вместо эпиграфа)

Змеясь улыбкой мятой

Через стеклянный зной,

Монах иль черт рогатый

Склонился надо мной?

А я лежал, творенье

Его искусных рук,

Нанизывая звенья

Ужаснейшей из мук. 

Чужие раны,

Чужая боль,

Чужие страны,

Чужая роль…

Он положил мне участь

Зачем-то быть — и я

Страдал от пытки жгучей

Чужого бытия.

И день качался зыбко

У моего лица

Стеклянною улыбкой

Безумного творца…

Чужие раны,

Чужая боль,

Чужие страны,

Чужая роль...

ПРОЛОГ

15 мая 1610 года в Париже фанатик по имени Равальяк убил короля Франции Генриха IV Наваррского. Среди оплакивавших эту смерть был некто Мануэль де Пименталь, португальский эмигрант, друг и постоянный карточный партнер короля. Генрих однажды пошутил: «Я — король Франции, но, если картежникам понадобится свой король, им,