Эмиль Верхарн: Стихотворения, Зори. Морис Метерлинк: Пьесы - Морис Метерлинк

Французы двигались. Измена

Вилась вкруг шлемов их и вкруг мечей, —

Они ж текли беспечным роем,

Шли безрассудно вольным строем, —

И вдруг: треск, лязг, паденья, всплески вод,

Крик, бешенство. И смерть среди болот.

«Да, густо падают: как яблоки под бурей», —

Сказал Гильом, а там —

Все новые ряды

Текли к предательски прикрытой амбразуре,

На трупы свежие валясь среди воды;

А там —

Всё новые полки, сливая с блеском дали,

С лучом зари — сиянье грозной стали,

Все новые полки вставали,

И мнилось: им глаза закрыв,

В горнило смерти их безумный влек порыв.

Поникла Франция, и Фландрия спаслась!

Когда ж, натужившись, растягивая жилы,

Пылая яростью, сгорая буйной силой,

Бароны выбрались на боевых конях

По гатям мертвых тел из страшного разреза, —

Их взлет, их взмах

Разбился о фламандское железо.

То алый, дикий был, то был чудесный миг.

Гильом пьянел от жертв, носясь по полю боя;

Кровь рдела у ноздрей, в зубах восторга крик

Скрипел, и смех его носился над резнею;

И тем, кто перед ним забрало подымал,

Прося о милости, — его кулак громадный

Расплющивал чело; свирепый, плотоядный,

Он вместе с гибелью им о стыде кричал

Быть побежденными мужицкою рукою.

Его безумный гнев рос бешеной волною:

Он жаждал вгрызться в них и лишь потом убить.

Чесальщики, ткачи и мясники толпою

Носились вслед за ним, не уставая лить

Кровь, как вино на пире исступленном

Убийств и ярости, и стадом опьяненным

Они топтали всё. Смеясь,

Могучи, как дубы, и полны силы страстной,

Загнали рыцарей они, как скот безвластный,

Обратно в грязь.

Они топтали их, безжизненно простертых,

На раны ставя каблуки в упор,

И начался грабеж оружья, и с ботфортов

Слетали золотые звезды шпор.

Колокола, как люди, пьяны,

Весь день звонили сквозь туманы,

Вещая о победе городам,

И герцогские шпоры

Корзинами несли бойцы в соборы

В дар алтарям.

Валяльщики, ткачи и сукновалы

Под звон колоколов свой длили пляс усталый;

Там шлем напялил шерстобит;

Там строй солдат, блудницами влекомый,

На весь окутанный цветным штандартом щит

Вознес Гильома;

Уже давно

Струился сидр, и пенилось вино,

И брагу из бокалов тяжких пили,

И улыбался вождь, склоняясь головой,

Своим гадальщикам, чьих тайных знаний строй

У мира на глазах цвет королевских лилий{40}

Ему позволил смять тяжелою рукой.

Общинники

Перевод Ю. Александрова

Не брезговать любой добычей —

На протяжении веков

У граждан Фландрии таков

Обычай.

Урвав зубами добрый кус

От плоти мировой однажды,

Готов опять вцепиться каждый,

Войдя во вкус.

Война! — Они ее любили.

Едва скликали рать,

Они в движенье приходили,

Себя не заставляя ждать.

За гриву долго ли схватить

Коварную победу,

Ее стреножить, укротить,

Как доводилось деду,

И привязать к своей судьбе,

Взнося до неба славу —

Все это, Фландрия, тебе

Давным-давно по нраву!

Свирепый колокол мычал,

В нем было сердце гнева —

Лупить врагов он приучал

Направо и налево.

Махал он медным языком,

Что кулаком тяжелым.

Набат призывный был знаком

И городкам и селам.

Лихую думу о враге

Общинники умели

Разжечь в домашнем очаге

У самой колыбели.

А на полях, одетых тьмой,

Любя отчизну свято,

Душою Фландрии самой

Была душа солдата.

Был городок вооружен,

Покорный чувству долга.

Простой народ был ублажен,

Хотя и ненадолго.

Не шла забота со двора

И поутру будила,

И жданных вольностей пора

Никак не приходила.

В мошну разбухшую впились

Пиявками налоги.

За дело господа взялись,

Вот-вот протянешь ноги!..

Свои князья и короли

Врагов иных почище.

Недаром на гербах росли

Всё когти да зубищи!

Добро и деньги — не пустяк!..

От хищных покушений

Упорно защищался всяк

Оружьем соглашений,

Контрактов и договоров,

Ища себе опору.

Был каждый жаден, и суров,

И яростен в ту пору.

Шли в оборот дома, земля,

Товары с весом и без веса…

Росли на складах штабеля

Мануфактуры, бочек, леса…

И парусники шли в моря

С отвагой неизменной,

Родную Фландрию даря

Всей остальной вселенной.

О, бунты, битвы и грызня

Для многих были сладки!

Порой не проходило дня

Без костеломной схватки.

Но сукновальщики, ткачи,

Жестянщики да пивовары

Промеж собою горячи

Бывали лишь на время свары.

А вырвав собственную часть,

Они, сплотившись воедино,

Немедля штурмовали власть —

Вцеплялись в глотку господина.

Пылали красные костры

В хоромах и палатах,

Взлетали к небу топоры

В ручищах волосатых.

Они рубили вкривь и вкось,

Не ждя врага иного —

И древо дряхлое тряслось

От ужаса ночного.

Вот так, дружа со смертью, жил

Фламандский буржуа когда-то,

Детей плодил и не щадил

Ни конкурента, ни собрата.

Растя на брюхе добрый жир,

Не отходя от полной кассы,

Он метил весь окрестный мир

Клеймом своей упорной расы.

Старые дома

Перевод А. Корсуна

Дома у стен дворца, близ городского вала,

Укрыты в ваших тайниках

Богатства в крепких сундуках,

Что жадно, по грошам, провинция собрала.

Личины львиные над ручкою дверной