Peer Gynt / Пер Гюнт - Генрик Ибсен

Случилось с ним… Но извини, приятель,

Мне недосуг.

(Уходит.)

Пер Гюнт

А где же он теперь?

Пожилой человек

В чужие страны за море уехал;

И там ему не повезло, понятно

Теперь давным-давно повешен он.

Пер Гюнт

Повешен? Вот как! Впрочем, так и знал я,

Пер Гюнт покойный до конца остался

«Самим собой».

(Раскланивается.)

Спасибо и прощайте!

(Делает несколько шагов и опять останавливается.)

А не хотите ль, девицы-красотки,

И вы, ребята, чтобы расквитаться,

Историйку я расскажу вам?

Многие

Разве

Ты знаешь?

Пер Гюнт

Ну еще бы мне не знать!

(Подходит ближе, и лицо его принимает какое-то чужое выражение.)

Я в Сан-Франциско золото копал,

Кишмя-кишел фиглярами весь город.

Один на скрипке мог пилить ногами,

Другой плясать горазд был на коленках,

А третий сочинял стихи, когда

Ему иглой просверливали череп.

И вот туда однажды черт явился,

Чтоб показать свое искусство. Он,

Как настоящий поросенок, хрюкал.

Никто его не знал, но с виду был он

Пресимпатичный малый, так что полный

Взял сбор; театрик был набит битком

И с нетерпеньем ждали все начала.

На сцену вышел черт в плаще широком,

Закинув полы на плечи: Man mus sich

Drapieren – как у немцев говорится.

А под плащом своим сумел он спрятать,

Тайком от всех, живого поросенка…

И представленье началось. В стихах

И в прозе фантазируя на тему

Житья-бытья свинячьего, щипал

Без всякой жалости черт поросенка,

И тот картину визгом дополнял;

Закончилось все верещаньем диким,

Как будто поросенка закололи.

Раскланялся искусник и ушел…

И вот специалисты, разбирая

Искусство, явленное чертом, стали

Критиковать и осуждать его.

Кто находил, что писк был как-то жидок,

Кто деланным предсмертный визг считал,

И все единогласно утверждали,

Что хрюканье утрированно вышло…

Так вот чего добился черт в награду;

И поделом – зачем не рассчитал,

С какою публикой имеет дело!

(Кланяется и уходит.)

Толпа в недоумении молчит. В лесу. Троицын вечер. Вдали на расчищенном месте избушка с прибитыми над дверью оленьими рогами.

Пер Гюнт ползает по земле, собирая дикий лук.

Пер Гюнт

Одна из стадий это. А какая

Ближайшая за нею будет? Все

Испробовать и лучшее избрать!

Я так и сделал: цезарем начав,

Я Навуходоносором кончаю.

Да, довелось-таки пройти мне всю

Библейскую историю. Пришлось

На старости прильнуть к груди родимой.

«Ты от земли взят», – сказано недаром…

И в жизни главное – наполнить брюхо.

Но луком наполнять какой же прок?

Пущусь на хитрость я, силков наставлю.

Вода тут есть в ручье, так не придется

От жажды изнывать, а что до пищи —

Приходится быть хищником средь хищных.

Когда ж приблизится мой смертный час, —

Когда-нибудь да это ведь случится, —

Я подползу под дерево и в кучу

Сухой листвы зароюсь, как медведь.

А на коре древесной начерчу я

Такую надпись: «Здесь лежит Пер Гюнт,

Честнейший малый и всех тварей царь».

(Посмеиваясь про себя.)

Ах, старая кукушка, прорицатель!

Не царь, а луковица ты! Постой-ка,

Возьму сейчас да облуплю тебя,

Мой милый Пер, как ни вертись, ни сетуй.

(Берет луковицу и отщипывает один мясистый листок за другим, приговаривая.)

Вот внешней оболочки лоскутки —

Крушенье потерпевший и на берег

Волнами выкинутый нищий Пер.

Вот оболочка пассажира, правда,

Тонка, жидка она, но от нее

Еще попахивает Пером Гюнтом.

Вот золотоискателя листочки;

В них соку нет уже – и был ли прежде?

Вот грубый слой с каемкою сухой —

Охотник за пушниной у залива

Гудсонова. Под ним – листочки вроде

Коронки… Прочь их, бросить, слов не тратя!

Вот археолога листок короткий,

Но толстый; вот пророка – пресный, сочный;

Так ложью от него разит, что слезы —

По поговорке старой – вышибает

Из глаз порядочного человека.

А эти вот листочки, что свернулись

Изнеженно-спесиво так – богач,

Который жил, как сыр катаясь в масле.

Листки под ними – с черною каемкой,

Больными смотрят и напоминают

Зараз о неграх и миссионерах.

(Отщипывает несколько листочков сразу.)

Да их не оберешься тут! Ну, что же?

Когда-нибудь покажется ядро?

(Общипывает все до конца.)

Скажите! От начала до конца

Одни слои, листки – все мельче, мельче!..

Природа остроумна.

(Бросает остатки.)

Черту разве

Тут впору разобраться; человеку ж,

Задумавшись, лишь спотыкнуться легче.

Хоть мне-то, впрочем, нечего бояться —

На четвереньках крепко я держусь.

(Почесывая затылок.)

А удивительная штука – жизнь!

У ней за каждым ухом по лисице —

Как говорят о людях продувных;

Перед тобой юлит и манит, дразнит;

Нацелишься схватить – не тут-то было!

Лисица выкинет кунштюк, и – глядь —

В руках твоих не то – другое нечто

Иль вовсе ничего…

(Сам того не замечая, приближается к избушке и, увидав ее, не сразу приходит в себя от изумления.)

Жилье?.. В лесу?..

(Протирает в глаза.)

Как будто мне знакомо это место…

Рога оленьи над входною дверью…

Морская дева на верхушке крыши…

Все выдумки! Не дева – доски, гвозди;

Замок тяжелый, чтобы запираться

От дьявольски нечистых, злобных мыслей…

Сольвейг

(поет в избушке.)

Горенку к троице я убрала;

Жду тебя, милый, далекий…

Жду, как ждала.

Труден твой путь одинокий —

Не торопись, отдохни.

Ждать тебя, друг мой далекий,

Буду я ночи и дни.

Пер Гюнт

(при звуках песни медленно встает,

безмолвный и бледный как смерть.)

Она не забыла, а он позабыл;

Она сохранила, а он расточил…

О, если бы можно начать все сначала…

Ведь здесь меня царство мое ожидало!

(Кидается бежать по лесной тропинке.)

Сосняк, выжженный пожаром. Далеко кругом торчат обгорелые пни. Ночь. В глубине там и сям клубится туман. Пер Гюнт бежит по сосняку.

Пер Гюнт

Пепел, туман и летучая пыль —

Вот матерьял для постройки;

Гниль, разложенье, зараза внутри;

Взять же все вместе – гробница!

Краеугольные камни кладет

Мертворожденное знанье;

Выдумки праздные, грезы, мечты

Самое зданье возводят;

Ложь высекает ступени. Боязнь

Мыслей серьезных, глубоких

И нежеланье вину искупить.

Щит водружают на кровле;

Крупная надпись гласит на щите:

«Цезарь Пер Гюнт – архитектор».

(Прислушиваясь.)

Слышатся детские мне голоса?..

Плач… но похожий на пенье?..

Под ноги катит мне кто-то клубки…

(Отбрасывая ногой.)

Прочь вы! Дорогу давайте!

Клубки

(на земле.)

Мы – твои мысли; но на до конца

Ты не трудился продумать.

Жизнь не вдохнул в нас и в свет

не пустил, —

Вот и свились мы клубками!

Пер Гюнт

(стараясь их