Московские каникулы - Андрей Ирмович Кузнецов

М у з а  В а с и л ь е в н а (взяв трубку). Товарищ лейтенант, с вами говорит Муравина. Так точно, Муза Васильевна. Я прошу вас прийти за своими книгами. Нет-нет, вдруг они куда-нибудь денутся, потом отвечать перед милицией? А милицию и надо бояться, иначе какой в ней толк? Значит, жду вас. (Кладет трубку.) Хорошо, что отделение рядом.

С о ф ь я  И в а н о в н а. Только ты на него не сразу кидайся за адресом. Этак с подходом.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Дорогая Софья Ивановна, меня учить не надо.

Софья Ивановна выходит и возвращается со свертком.

(Разглядывая себя в зеркало.) По-моему, я сегодня плохо выгляжу…

С о ф ь я  И в а н о в н а. Не прибедняйся, матушка. Ты всегда выглядишь лучше, чем следует.

Звонок в прихожей.

Я открою! И уйду к себе. (Выходит.)

Пауза.

В двери появляется  У з д е ч к и н.

У з д е ч к и н. Разрешите?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Прошу, товарищ лейтенант. Вот ваши книги. Мы с Танечкой вам за них бесконечно благодарны.

У з д е ч к и н. Рад, что мог быть полезен. Разрешите идти?

М у з а  В а с и л ь е в н а (смеется). Боже, почему так официально? Кстати, как ваше имя-отчество?

У з д е ч к и н. Виктор Антонович.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Знаете, милый Виктор Антонович, я вот сейчас вдруг подумала: как это вы, интеллигентный человек, и оказались в милиции?

У з д е ч к и н. Ну, если б вы сказали: как вы, тупой, невежественный, неинтеллигентный, в милицию затесались, тогда счел бы вопрос правомерным. Ваши слова — следствие неизжитого предрассудка, только и всего. Да и не такой уж я интеллигентный, к сожалению.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Браво! За подобную тираду в защиту милиции вам должны сразу полковника присвоить! Прошу — не обижайтесь на меня. Просто я очень расстроена.

У з д е ч к и н. Если требуется моя помощь…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Репетитор моей дочери, Ирина Сергеевна Ручейкова, пропустила уже два занятия! Я боюсь, не случилось ли с ней чего-нибудь!

У з д е ч к и н. А, вот в чем дело… Успокойтесь, ничего страшного не произошло. Ирина Сергеевна просто больна.

М у з а  В а с и л ь е в н а (ужасаясь). Просто больна?! И вы говорите об этом так спокойно?!

У з д е ч к и н (смутившись). Так ведь действительно ничего особо серьезного…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Откуда такая уверенность?

Уздечкин молчит.

Скажите, у Ирины Сергеевны есть родители?

У з д е ч к и н. Никак нет, живет самостоятельно.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Вот видите! Одинокая, больная девушка… Без всякой заботы, без ухода… Я должна, я просто обязана навестить ее, помочь в трудную минуту!

У з д е ч к и н. Чем помочь?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Чем смогу! Достать лекарства, например. (Помолчав.) К сожалению, когда Ручейкова позвонила, что не придет, я не догадалась спросить ее адрес. А вы его знаете! Так что помогите мне выполнить свой долг, дорогой Виктор Антонович!

У з д е ч к и н. Но если б она хотела вас видеть… сама бы пригласила…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Да она просто постеснялась! (Пауза.) Мне кажется, вы почему-то скрываете от меня адрес Ирины Сергеевны…

Пауза.

У з д е ч к и н (с трудом). Ничего я не скрываю. Улица…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Напишите. Я плохо запоминаю названия.

У з д е ч к и н (написав адрес). Может неловко получиться.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Не волнуйтесь, все получится как надо. Благодарю за дружескую помощь, товарищ младший лейтенант.

У з д е ч к и н. Не стоит благодарности… (Идет.)

М у з а  В а с и л ь е в н а. А ваши книги?

У з д е ч к и н. Да, книги… (Берет сверток и поспешно уходит.)

Появляется  С о ф ь я  И в а н о в н а.

С о ф ь я  И в а н о в н а. Ну, дал адрес?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Попробовал бы не дать!

Стук входной двери.

Ага, вот и Танька… Надеюсь, они разминулись.

Входит  Т а н я. Она в изящном платье, по-новому причесана, все это ей к лицу. Сейчас в ней уже нет ничего мальчишеского.

С о ф ь я  И в а н о в н а. Батюшки! Ужель та самая Татьяна?

Таня только улыбается в ответ.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Куда ты собралась при таком параде?

Т а н я. На свидание.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Я серьезно спрашиваю!

Т а н я. Ну вот, раз в жизни скажешь правду — и то не верят…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Свидание тебе придется отложить.

Т а н я. Это еще почему?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Ты надеялась, что без тебя мне не узнать адрес Ручейковой? Но ты ошиблась, адрес у меня! И через час она приступит к очередному занятию!

Т а н я (хладнокровно). С тобой или с бабушкой?

М у з а  В а с и л ь е в н а (закипая). С тобой, моя милая, с тобой!

Т а н я. На сей раз ошиблась ты. Через час я буду там, где обещала.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Кому ты обещала?

Т а н я. Человеку! Которого обманывать не собираюсь!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Как его зовут?

Т а н я. Не имеет значения.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Она даже имени его не знает! Это поистине прелестно! Готова бежать на свидание с первым встречным, лишь бы сделать мне назло!

Т а н я. Ничего не назло. Но делать культ из английского… Да не из английского, из среднего балла, который ты запланировала… В общем, для школы милиции, куда я поступлю, этот балл значения не имеет.

М у з а  В а с и л ь е в н а (Софье Ивановне). Как она сказала? Куда поступит?

С о ф ь я  И в а н о в н а. Кажется, в школу милиции…

Т а н я. Да, именно в школу милиции! Ми-ли-ци-и! Вы обе не ослышались!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Не кричи, здесь не глухие! Эта чудная идея принадлежит тебе или, может быть, отцу?

Т а н я. Отец здесь ни при чем, он ничего не знает.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Уже легче. Придется иметь дело не с двумя помешанными, а с одной.

Т а н я. Я не больше помешана, чем ты, когда вздумала из меня дипломата сделать!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Татьяна, выбирай выражения!

Т а н я. Это твоим дипломатам язык нужен, чтобы скрывать свои мысли. А я свои ни от кого скрывать не собираюсь!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Для начала нужно, чтоб мысли были!

Т а н я. Бабушка, ты свидетель — кто первый оскорбляет! (Музе Васильевне.) Ты так уверена, что лучше меня знаешь, что мне нужно…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Разве это не так?

Т а н я. Да ничего ты лучше не знаешь! Думаешь — я пошумлю, покричу, а потом все равно по-твоему сделаю? Так вот, дорогая мамочка, запомни, впредь я намерена своей жизнью сама распоряжаться! Сама, понимаешь? Я уже и раньше многое по-своему делала, только потихоньку, а больше прятаться не собираюсь!

М у з а  В а с и л ь е в н а (испуганно). Что ты делала потихоньку?

Т а н я. Ты вот думаешь, я твоей расчудесной гимнастикой занимаюсь, а я ее давно бросила и на самбо перешла!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Самбо?! Господи, что это?!

Т а н я. Борьба такая. Самооборона без оружия!

М у з а  В а с и л ь е в н а. От кого ты собираешься обороняться?

Т а н я. От всех, кто на мою свободу посягать будет!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Танечка, боюсь, ты так увлеклась борьбой за свою свободу, что забыла об остальном. О главном.

Т а н я. Что же, по-твоему, главное?

С о ф ь я  И в а н о в н а. Кроме свободы тебе нужна будет хорошая профессия.

Т а н я. Будет у меня профессия! Но такая, какую я сама выберу!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Ты говорила что-то о школе милиции…

Т а н я. И поступлю в нее!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Софья Ивановна, мне все