Её невыносимый лжец - Жасмин Майер

Такую сильную, неконтролируемую и безграничную ярость в первый раз я испытала лет пять назад, когда столкнулась во дворах с припаркованным серебристым «БМВ». Але тогда было около года, ее сильно мучили зубы, она часто и много плакала, и чтобы хоть как-то ее успокоить и дать поспать, мне приходилось скакать на мяче для фитнеса, держа ее на руках, и при этом напевая израильский гимн.

Как показала практика, именно «Атиква*» лучше всего работала для моей дочери. В целом мире и в разделе на сто пятьдесят песен «Лучшие колыбельные для ваших малышей» она выбрала именно гимн Израиля.

Да простят меня все евреи этого мира, но я была в отчаянии. Гимн так гимн, лишь бы спала.

Я тогда здорово накачала и подтянула бедра, пресс и попу на этом шаре. И руки тоже, поскольку держала на руках довольно увесистого годовалого малыша. И, кажется, почти выучила иврит.

Даже жаль, что все плюсы перекрывала тотальная нехватка времени. Я питалась тогда тем, что можно было приготовить буквально в считанные минуты. И на что у Али не было диатеза. Это уже после, сильно после, я нашла педиатра, который говорил, что даже во время грудного кормления можно есть все, что угодно, только в разумных количествах. А еще позже наконец-то приобрела мультиварку и хотя бы стала есть что-то разнообразней, чем вермишель и сваренные вкрутую яйца.

Моя мама редко помогала мне с Алей в ее младенчестве, впрочем, она и сейчас редко брала ее к себе на весь день в гости. Может быть, поэтому и просила меня найти мужа, чтобы было кому, кроме нее, сидеть с ребенком, не знаю. Моя мама считала себя молодой, или вернее недостаточно старой для того, чтобы быть бабушкой достаточно часто. Редких встреч с внучкой ей для этого вполне хватало.

Так вот, измотанная в край Алькиными капризами, постоянной скачкой на мяче, голодом, нехваткой сна, охрипшая от израильского гимна, я выскочила с ней, орущей в коляске, под дождь, потому что мы же в Питере, тут редко бывает иначе, в ближайший магазин. Дома было хоть шаром покати, а есть хотелось страшно.

Дождь.

Лужи.

Плач ребенка.

А поперек узкого выхода из двора-колодца припаркована машина.

Я вступила в лужу, пытаясь объехать ее с одной стороны, но никак — стена дома мешала втиснуться. Я сунулась в другую сторону — еще хуже.

Дождь только усилился, Аля продолжала орать, требуя гимн и гимнастический мяч. В сапоги набралась вода.

И тут я поняла, что передо мной… серебристое «БМВ». Олицетворение всех моих несчастий разом. И было плевать, что в глубине двора есть еще один выход. Мое забрало рухнуло. Час мести пробил.

Нет, бейсбольной биты у меня под рукой не нашлось. Но палку в глубине двора возле мусорных контейнеров я выбрала поувесистей. Под нестихаемый ор из коляски, которую я катила одной рукой, и с дубиной, как пещерный человек, в другой, я снова вернулась к машине.

Замахнулась.

В тот же миг из ближайшего подъезда выскочил паренек, тараторя извинения, юркнул в машину и вывел ее из колодца.

А я разжала трясущиеся от гнева руки и покатила коляску обратно к дому, рыдая во весь голос.

Да, сейчас уже кажется, что было не так уж и сложно вырастить ребенка самостоятельно. Сейчас, когда она стала самостоятельно есть, говорить и ходить на горшок. Многое стало забываться.

Многое, но не все.

И только заорав на всю аллею, тонувшую в желтом рассеянном свете фонарей, я поняла, что, оказывается, меня аж трясет от ярости. Совсем, как тогда под дождем и коляской перед серебристой машиной, перекрывший выход двора-колодца.

А ведь тот момент успел забыться.

Как и тогда, так и сейчас, ситуация не стоила таких нервов. Это не первая и не последняя в нашей с Алей жизни поделка для сада. Так почему же я так злюсь на всех и даже на каких-то собачников, чьи питомцы испачкали очередной кленовый лист? Ерунда ведь. Я могла вляпаться в дерьмо по локоть, наступить кроссовером и размазать дома по паласу, а так даже не коснулась, только заметила его на земле. Почему же я так громко ору в никуда? До кого хочу докричаться?

Я запрокинула голову, глядя на то, как тихо опадают желтые листья. Пытаясь усмирить колотившееся в груди сердце. Ночь. Ведь сейчас тихая ночь. Почему же мне хочется крови и убивать?…

Ах да. Просто… Я снова пытаюсь работать слишком много и в ущерб своему состоянию. Даже если нестерпимо болит голова, я пялюсь в монитор и вымучиваю чертовы строки на этот раз о методах заливки пола. Пусть у Али давно вылезли все зубы и перестали мучить колики, а я давно не прыгаю на мяче и даже слова израильского гимна стали забываться, мое душевное равновесие оставляет желать лучшего.

А еще я выбита из колеи… чертовым горячим соседом.

Стоит признать, даже простой петтинг с ним — приятнейшее событие из всего, что случалось со мной за последние шесть лет, как с женщиной, а не матерью. Никакая расслабляющая ванна, шоколад, вино и даже массаж стоп после целого дня на каблуках не сравнятся с оргазмом от умелых ласковых мужских рук. Не говоря уже о большем.

И это никогда не повторится.

К тому же, он так и не узнал о том, что я — брошенка с прицепом. Узнай он о ребенке, вряд ли бы вообще стал предлагать мне продолжить. Некоторые мужчины предпочитают держаться подальше даже от собственных детей, что с них взять…

Чертовы члены на ножках…

— Добрый вечер.

Земля ушла из-под моих ног. Я распахнула глаза и медленно обернулась. Это действительно он.

Мой сосед.

С именем, которое так хорошо подходит для того, чтобы его стонать:

Андрей…

Я медленно обернулась.

Как и в тот раз, в моем коридоре, сосед по-прежнему выглядел идеально, при этом просто и невероятно горячо. Распахнутое короткое пальто-бушлат предлагало насладиться видом на темные джинсы, обтягивающие крепкие ноги и водолазку, не менее соблазнительно обтягивающую торс.