В плену сердца - Тори Майрон

– Ты сегодня явно проснулась в хорошем расположении духа, раз сама изъявляешь желание сделать мне приятно, – решая подыграть ей, чувственным полушепотом проговариваю я. Аккуратным движением отбрасываю длинные пряди её волос назад, провожу пальцем медленную линию от её ушка до венки на шее. Мерно пульсирующей и едва проступающей на тонкой коже, на которой, к удивлению, я не обнаруживаю ни единой мурашки, покраснения или малейшего намёка на повышенную температуру тела. Что за...? Почему она не горит? Или это я сейчас настолько сильно пылаю, что даже жара её не ощущаю? Да, наверное, так. Иначе быть не может. Чёрт! Что-то я совсем плох. Лечиться поскорее надо.

– Я теперь всегда в хорошем расположении духа и всегда готова тебя ублажать. Разве не для этого ты меня здесь запер? – не прекращая игриво улыбаться, она обнимает меня за шею, вновь прижимаясь вплотную ко мне. Ток. Огонь. Жара. Дышать нечем. От перевозбуждения член вот-вот отвалится, яйца — треснут, а мозг уже давно превратился в неспособную думать массу.

– Для этого, – кое-как выдавливаю из себя ответ, пряча руки в карманы брюк. Меньше тактильного контакта с ней — больше шансов не отыметь её до полусмерти прямо в этот же момент.  

– Тогда чему ты удивляешься? Ты мне чётко разъяснил, что меня ждёт в случае неповиновения, поэтому теперь я всегда буду послушной и мечтающий сделать тебе приятно девочкой. И я очень хочу порадовать тебя уже сейчас.

– Да что ты говоришь? – с каждой секундой я охреневаю всё больше и больше.

– Конечно. Ведь я и так уже столько времени просидела без дела. Нужно отрабатывать теперь столь огромное количество выходных. Кстати, ты так и не ответил, почему ни разу не пришёл ко мне? – Её пальцы зарываются в мои волосы и приятно массируют затылок. Я едва не прикрываю глаза в наслаждении и не начинаю урчать, как довольный котик, ненавидя себя за эту слабость перед ней. Ненавижу её. И не хочу её испытывать. Не хочу! Хочу полностью владеть своим телом и быть самим собой! А не это всё!

– Не приходил, потому что не хотел, – отвечаю стальным тоном и тут же ловлю ещё один ступор, когда в реакции Лины не замечаю ни капли обиды или грусти. 

– Зато сейчас я чувствую, что очень даже хочешь, – как ни в чём не бывало ухмыляется она, потираясь телом об мой каменный стояк. – Я с радостью помогу тебе сбросить напряжение, а то ты как-то непривычно сильно зажат, Адам. Это никуда не годится, – констатирует чертовка очевидный факт и напрягает меня ещё сильнее: быстро перемещает руки с моей головы к молнии на брюках и во второй раз за последние минуты порывается расстегнуть её. Однако она даже коснуться язычка на ширинке не успевает, как я строго отрезаю:

– Нет! Не трогай! – и не верю, что действительно произношу это вслух. Как не верю и в то, что Лина мгновенно слушается и убирает прочь руки.

Представляете? Она — с первого раза выполнила мой приказ. А я — только что остановил её от моего раздевания. Я в самом деле это сделал. Фантастика!

Мне бы оттрахать сучку как следует, разом вернув себе состояние адекватного человека, а я отказываюсь от этого. Сам. Добровольно. Почему я так делаю? Да потому, что опять думаю не о своих потребностях, а о её, бля*ь! И не могу поступить иначе. Это выше меня. Как вспомню совсем недавний кадр её изувеченного, окровавленного мной тела, так ни в какую не могу заставить себя нарушить рекомендации врача. 

Понимаете?! Оцениваете весь неизмеримый масштаб катастрофы? Это не я. Не я, чтоб меня, а неизвестный мне тюфяк заботливый, которого нужно выбить из меня как можно скорее. 

– Ты уверен? – Лина сужает веки в подозрительном прищуре. Она явно тоже не до конца понимает, что за жесть со мной происходит.

– Уверен. Сейчас на это нет времени. Нам пора выезжать, – собрав всю волю в кулак, ровно сообщаю я и, не дожидаясь ответа дикарки, направляюсь в сторону лифта. 

– Я ничего не брала из вещей. Сьюзен сказала, что в этом нет необходимости, – нагнав меня на полпути, сообщает Лина будничным тоном. 

– Всё верно. В апартаментах в Нью-Йорке у тебя будет всё, что тебе нужно. 

– О как! У тебя в каждом городе заготовлена комната для твоих шлюшек? – ни тени злости, негодования или возмущения. Только любопытство с долей насмешки. Кто это девушка, мать её, и что она сделала с Николиной?

– Не в каждом, – коротко отвечаю я, искоса меряя её недоверчивым взором.

– Что такое? – она же лишь сильнее расплывается в довольной улыбке. 

– Ничего. Просто не нахожу ни одной причины для твоей столь безмерной радости.

– Ни одной причины? Серьёзно? – откровенно изумляется дикарка. — Начнём с того, что я впервые в жизни покину этот город и полетаю на самолёте. Это уже целых два веских повода для радости. А третий… посмотрела бы я на твоё настроение, когда, долго просидев в одиночестве в одной комнате, ты наконец бы выбрался на волю. Да сегодня же — настоящий праздник для меня, – её бодрый голос и правда звенит восторгом, а палец жмёт на кнопку лифта так быстро и часто, будто надеется, что это заставит транспорт до её свободы приехать быстрее.  

– Ты же понимаешь, что ты просто переезжаешь из одной комнаты в другую, так ведь? – напоминаю я чрезмерно ликующей девчонке о её неотвратимой участи. Она несколько секунд молчит, словно обдумывает про себя план по захвату мира, а затем вместо ответа переводит взгляд чуть правее от меня и восторженно охает.

***

– Это же подарок Миллы! Чуть не забыли его! – Лина обходит меня и поднимает с пола завёрнутый в подарочную бумагу прямоугольник внушительных размеров. 

– Что за подарок? И какой ещё Миллы? 

– Ну как какой, Адам? – она округляет глаза в недоумении, а у меня, по всей видимости, мозги окончательно замариновались в «очаровании», потому что я реально не понимаю, о ком она говорит.

– Камилла, сестра твоя новоиспечённая, забыл, что ли? – поясняет дикарка, вовсю пытаясь раскрыть упаковку. А я, честно говоря, в самом деле забыл имя этой девчонки. Новый член «семьи» Роберта меня абсолютно не волнует, однако неожиданная новость о её визите сюда знатно озадачивает. 

– Почему охрана впустила её в дом? И почему мне не сообщили? Уволю идиота за такую безалаберность! Да и что эта мелкая вообще здесь забыла? – помрачневшим голосом спрашиваю я. Двери лифта наконец раскрываются, и мы входим в кабинку. 

– Да расслабься. Никого увольнять не надо. Охранник впустил твою сестру только после проверки документов и выяснения цели визита. А пришла она сюда, чтобы принести тебе лично нарисованную картину и ещё поговорить о чём-то важном, но, к сожалению, так и не дождалась тебя, – тоном моего личного секретаря осведомляет Лина. 

– Она и поговорить со мной? 

Нонсенс.

– Ага. Я тоже удивилась. Но она так сказала.

– Так ты с ней ещё и общалась? 

– Ага, – как ни в чём не бывало вновь агакает кошка, продолжая мучиться с раскрытием упаковки.