В плену сердца - Тори Майрон

– Ещё не надышалась? – спустя всего пару минут моего тщетного задоверчения из салона доносится мужской низкий голос, в котором отчётливо сквозит раздражение.

Так-так... Интересненько. Моя увеличившаяся на пару размеров задница не пришлась по вкусу боссу... или наоборот — очень даже пришлась? Чтобы узнать ответ наверняка, думаю, стоит это проверить с помощью одного до смеха банального приёма. 

Я медленно опускаюсь обратно в салон, как вдруг, не сумев устоять на лабутенах, «нечаянно» подворачиваю ногу и заваливаюсь прямиком на Адама, а он, как всегда, быстро реагирует и ловит меня в капкан сильных рук.

– Чёрт, Лина! – зло полурычит-полухрипит мой начальник. Ох, да он весь горит! Ещё немного — и пар от кожи повалит. Как же здорово, что я этого больше не ощущаю. Всё нарадоваться никак не могу!

– Прости, я не хотела... Просто... ты же знаешь, какая я неуклюжая, – виновато бурчу я, помимо жара чётко осязая под задом твёрдый ответ на мой мысленный вопрос.

– Знаю, поэтому и не лезь никуда! Разве так сложно полчаса спокойно усидеть на месте? – продолжает возмущённо роптать он, остервенело сжимая пальцы на моей талии, будто насильно удерживая себя от дальнейших действий. Только зачем сдерживаться-то? Хочет же меня! Точно хочет! В чём проблема? Бери сколько влезет. 

– На этом месте я смогу просидеть и дольше, – решая не сдаваться, вкрадчиво произношу я. Быстро приподнимаю подол платья и, расставив колени по обе стороны его бёдер, удобно усаживаюсь на Харта сверху. – Правда, не думаю, что смогу это делать спокойно.

***

Опускаю руки на его плечи, начиная туда-сюда елозить промежностью по его каменной эрекции. 

– Лин... – шумно выдыхает он мне в губы, стискивает челюсть, морщится, словно от боли, а его тело и вовсе в мгновенье ока будто бы железными доспехами сковывается, отчего мой мозг прямо-таки взрываться начинает от непонимания: зачем так сильно напрягаться? Я же наоборот хочу расслабить.

– Что такое, Адам? Ты сегодня какой-то странный, прям сам на себя не похож, – томно шепчу я, ластясь щекой к его густой щетине. 

– То же могу сказать и про тебя, – хрипотца его исступлённого голоса вибрирует возле моего уха. Не щекочет чувствительные рецепторы. Не возбуждает. Не вызывает ни одной телесной реакции. Они у меня все атрофированы.

– А что со мной не так?

– Это ты мне скажи. Что за игру ты опять ведёшь? – Он перемещает руки с моей талии на голые ягодицы и безжалостно сдавливает их в ладонях. Стопудово до красных отметин, а может, и сразу до синяков. Но это мелочи. Главное — лёд тронулся.  

– Игру? О чём ты говоришь? Я ни во что не играю, а просто выполняю твои условия. Разве не такой ты хотел меня видеть? – немного приподнимаюсь и на выдохе опускаюсь вниз, максимально сильно вжимаясь в мужское достоинство, вынуждая Адама испустить сдавленный стон.  

– Такой, но...

– Никаких но, Адам, – перебиваю его тихую попытку что-то возразить, прикладывая ладони к его лицу. Провожу пальцем по губам, носом касаюсь носа. – Ты выиграл. Ты получил меня. Теперь вся моя жизнь — это ты и твоё удовольствие. И ничто кроме этого. Так скажи мне, зачем нам с тобой сидеть без дела и скучать, если можно провести время в дороге с удовольствием? Ммм?

Продолжаю плавно подниматься и опускаться на его вздыбленный пах, ощущая ещё более жёсткий захват мужских рук на попке, что то и дело пытаются удержать меня на месте. Да только как-то слабо выходит.

– Ты же хочешь меня... И я тебя хочу... Так в чём проблема? Почему нам обоим не получить желаемое? – чувственно цитирую его же слова. 

Ничего себе! Мы с ним что? Поменялись местами? Вот так поворот! Никогда не думала, что мне придётся уговаривать Харта оттрахать меня. Вот это уже поистине мистика! Может, я в параллельный мир загремела? Похоже на то, потому что даже сейчас, когда я буквально насаживаюсь на него, имитируя движения секса, и смотрю умоляющим взять меня взглядом в его мутные, расширенные зрачки, Адам какого-то чёрта не делает этого. Мучается, сгорает, говорить от перевозбуждения даже не может, но всё равно не предпринимает дальнейших действий. Что на него нашло? Не понимаю! Но понимать мне и не надо! Мне нужно его добить. Во что бы то ни стало. 

– Давай же, Адам. Я безумно хочу тебя, – отчаянно прижимаюсь к его влажной, раскалённой щеке, грудью — к тяжело вздымающейся грудной клетке. – Ты и так забыл обо мне все эти дни. А я в самом деле скучала. Сильно скучала. По губам твоим, – сладко вру я и так же целую, на пару секунд проникая языком в его рот. – По телу... мне так его не хватало... Особенно по ночам.

Получая в ответ хриплое, утробное рычание, увеличиваю ритм движений бедрами. И на сей раз руки Адама нисколько не препятствуют моим манипуляциям, а наоборот, подстраивают под свой желаемый темп. Я почти у цели.

– И по члену твоему очень скучала. Знаешь, сколько раз я представляла его в себе, пока ласкала себя в ванной или постели? Не сосчитать. Мне так хотелось повторения той ночи. Очень хотелось. Нам же было так хорошо вместе. Невероятно… Ты самый лучший… Ты мне это доказал... Много-много раз доказал, а потом оставил одну на долгое время… Зачем ты так? Разве не понимаешь, что ты мне нужен? Я так ждала тебя… И так хочу тебя сейчас, Адам, – с придыханием выпускаю его имя и нежно прикусываю мочку уха, чем тут же покрываю его ненормально горячую кожу мелкой россыпью мурашек. – Боже… А как я по запаху твоему скучала. Сильнее, чем по свежему воздуху, – утыкаюсь в его шею и вдыхаю, водя кончиком носа по ней. – Ты обалденно пахнешь.

А вот тут я ни капельки не лгу. Пахнет Адам и правда потрясающе. Крышу не сносит напрочь, как раньше, но тем не менее запах его кожи с нотками мускатного парфюма — реально крутая смесь. Занюхаться можно. Что я, впрочем, и делаю: нюхаю жадно, точно одержимая, покрывая его шею поцелуями, издаю блаженные стоны. Смакующие, возбуждённые и самое главное — звучащие до невозможности правдоподобно. В этом я мастер. Уж поверьте. Опыта много. Такие стоны частенько помогали быстрее довести клиентов в «Атриуме» до разрядки, и сейчас они однозначно должны смести с Адама все сдерживающие его преграды. 

Знаю. Точно. Так и будет. Ещё пару-тройку стонов. Дразнящих движений бедрами. Чувственных укусов. Поцелуев. Заискивающих словечек. И вот пальцы Адама в своей любимой манере одним движением рвут мои трусики, а губы смачно впиваются в шею. И он целует. Кусает. Рычит. Что-то шепчет на непонятном языке. Мне или себе — не разбираю, а после глубоко вдыхает запах моих волос. Вдох. Ещё один. И ещё. И когда я, уже полностью уверенная в своей победе, в третий, мать его, раз устремляю руки к его ширинке, Харт внезапно произносит то, что я совсем не ожидаю услышать:

– А вот ты пахнешь как-то не так. – Он резко тянет за волосы, отрывая меня от себя, настороженно вглядываясь в мою недоумённую физиономию. 

Что, простите? Не поняла. 

– Твой запах, – хрипловато выдаёт он и прижимается носом к щеке. Вдыхает. Морщится. Хмурится. Вновь непонимающе смотрит на меня.