Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

- Я приезжал несколько раз, но ваша охрана меня даже на порог не пустила.

- Это не я. Я не знала. Видимо, Мия дала распоряжение.

- Для меня было важнее, что ты не подумала дать распоряжение — пустить меня. Я попытался перелезть через забор, чтобы забраться к тебе в окно, но у меня в то время слишком сильно болели руки. Не получилось. Я даже думал о штурме, но друзья отговорили. Мне пздц как хотелось посмотреть в глаза своей жены, Поля. Тогда я решил взять измором, приперся вечером. Но этот план тоже провалился. На мои звонки ты не отвечала.

- Я ни на чьи не отвечала. Мне было плохо.

- Мне тоже.

Я прижимаю тыльную сторону ладони к лицу и снова отворачиваюсь.

- Я тебя не бросала, - упрямо стою на своем. - Я взяла паузу.

- Ты свалила в то время, когда меня чуть не посадили.

- Нет! Все было не так! Мне нужны были эти вещи. Я хотела побыть одной, но... мне очень нужны были вещи.

- Я приехал не ссориться. Все наши общие знакомые уверены, что это я оборвал наши отношения и бросил тебя. Я не буду ничего никому доказывать, пусть для всех так и останется. Но собрала вещи и съехала из нашего дома именно ты, Полина.

- Это был не дом. Съемная квартира. Временное жилье.

- Для меня это был дом. Наш с тобой. Такой, какой я мог нам позволить в то время.

Я быстро вытираю слезы и смотрю на соседку, которая идет в сторону магазина. Мы с ней особо не знакомы, но здороваемся. Быстро моргаю.

Илья сидит рядом и тоже молчит. Я набираюсь смелости и бросаю на него быстрый взгляд — он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Я могу уйти отсюда немедленно и закончить этот разговор. Но мне хочется остаться.

- Расскажи, как все было. На самом деле.

- Зачем? - он открывает глаза, и я снова опускаю свои.

- Нам нужно это обсудить.

- Я не вижу смысла ворошить прошлое. Сейчас уже все хорошо. Мы оба достигли всего, чего хотели. Я успешный хирург, ты — замечательная медсестра. У нас все нормально.

- Я не виновата. Я не хотела разводиться! Почему ты этого не понимаешь? Мне говорили, что ты специально. Что ты убил папу. Из-за мести, денег, из-за... Что ты чудовище. Я не знала про твои травмы, Артем сказал, что ты в порядке. Я думала, ты не хотел помогать папе, когда я умоляла об этом! Мне все об этом говорили.

- Ты не виновата. Мы просто не справились с ситуацией. Я не собирался драться с твоим отцом, я ехал за тобой. Чтобы надавать тебе по заднице и забрать. Твой отец был в отчаянии, люди в таком состоянии готовы на разное. Я волновался. И судя по твоей разбитой голове — не зря. Но я не ожидал, что охранник твоего отца меня встретит ударом в живот, по башке. Потом наступит на пальцы. Потом меня допрашивали. Долго. У твоего отца куча друзей, которые во что бы то ни стало хотели отомстить. Они знали о нашем с ним серьезном конфликте.

- Они все от нас отвернулись, когда мы обеднели.

- Но в то время прессинг был сильным. Мне звонили с угрозами, даже приезжали к моим родителям. Рассказывали, какую мразь они вырастили. Перепугали маму до смерти. После этого я поменял номер.

- И не сообщил мне.

- Прошло уже больше месяца как ты не звонила.

- Но ты мог бы все равно сообщить мне! Я хотела позвонить. Когда почувствовала, что готова.

- Ты могла бы его узнать, Полина. При желании.

- Я пыталась, но никто не хотел со мной разговаривать.

Илья молчит некоторое время.

- У кого ты спрашивала, Поля?

- Я не помню. У всех подряд.

- Потому что ни у кого, - он вздыхает. - Ты не помнишь поименно, потому что не спрашивала ни у кого.

- У Яра точно. Он рявкнул, что не в курсе.

- Он и был не в курсе, мы не общались в то время. У них с Катей были серьезные проблемы, он выпал из жизни. У кого еще?

- У Даши, - говорю тише.

- Даша — истеричка. Она может годами не общаться с людьми. Тебе ли не знать. Сколько раз ты нас мирила?

- Она сказала, что твои родители не хотят меня ни видеть, ни слышать. Чтобы не вздумала сунуться. Что меня все ненавидят. Вообще все!

- И ты ей поверила.

- Я спрашивала еще, просто забыла у кого. Я вспомню. Илья, а что было потом? После комиссии?

Он пожимает плечами.

- Мы поговорили с Пушкиным. Он помог, договорился об операции в Новосибе. Все это было сложно, дорого, у меня ведь не было полиса. А у нас не взялись оперировать руки хирурга. Операция прошла херово, толку не было. Как ты понимаешь, врача, у которого чуть не отобрали лицензию, особо нигде не ждут. А надо было выбирать новую специализацию, все начинать с нуля. Искать деньги на учебу. Второй раз мне оплачивать ординатуру никто не рвался. Для меня это был полный пздц, я не представлял себя никем, кроме как хирургом. Мы с Пушкиным напились тогда в хлам, поговорили по душам. Он мне посоветовал сваливать в горячую точку, остыть, угомониться. Там уже принять решение. Как раз бабла заработать. Я сам понимал, что гнев берет верх, начал срываться на всех подряд. Все время хотелось драться. И послушался. Это было правильным решением.

- А потом? Что случилось потом?

 Он пожимает плечами.

- Потом случилось много чего. За пять минут и не расскажешь. Это была целая жизнь.

- Без меня.

- Да. У меня закончились моральные силы долбиться башкой в глухую стену. А еще я злился, Полина. Сильно. Ты не представляешь, сколько человек мне говорили, что роман с дочкой Барсукова меня угробит. Куда я лезу? Я чувствовал себя полным идиотом, что пошел на это. По итогу остался один, стал инвалидом. Бежал из города.

- Я не вышла к тебе в ту ночь, потому что мне было очень плохо. Только по этому. Я тебя любила. Я клянусь, что безумно тебя любила. От этого мне было еще больнее.

- И хорошо, что не вышла. Ты бы не смогла заполнить дыру внутри меня. Это я потом уже понял.

- Мне было только двадцать, - я нахожу в себе силы и смотрю в его глаза.

В них нет ненависти. Только тепло.

- Я знаю.

- Я потом старалась. Я так старалась... чтобы ты узнал, какой я стала. Взрослой, сильной. Училась, работала. Я стала совсем другой. Я так хотела, чтобы ты приехал и увидел. И ты приехал, но Илья... пять лет!

- Ты умница. Я все знал, все видел.

- Пять лет! Гребаные пять лет! Это целая жизнь! Ты просто пропал! Я так тебя любила, я так ждала! Но... это слишком долго. Я устала ждать.

- Я понимаю, - он кивает. - Сейчас все иначе. Мы оба другие люди.

- Зачем ты приехал? Только честно?

Он кладет руки на руль, поглаживает пальцами. Они сплошь в мелких шрамах. Слегка приподнимает брови.