Двое пополам - Ляна Вечер

— Терпеть. Договоримся? — ей совсем не хотелось причинять боль своему медведю, но выбора не было.

— О, предки… — прошептал воин.

— Терпеть, терпеть, — уговаривала Ёля.

Потеряла счёт времени, она чинила ногу Ансгара, будто складывала пазл. В какой-то момент мужчина не выдержал — взвыл, грохнув кулаком в стену. Ёлка потерялась в руинах тишины, но вовремя спохватилась и забрала его боль. Дело пошло медленнее, но зато не так мучительно для Гара. Усталость монотонными тёплыми волнами облизывала тело девушки, хотелось бросить всё, завалиться на мягкие шкуры и уснуть — нельзя. В голове вертелась единственная мысль — «поднажми, ещё чуть-чуть — и всё будет хорошо», остальное происходило словно само собой.

— Всё, — выдохнула, убрав пылающую ладонь с колена Гара.

Огонь пополз вверх по её руке. Желание сунуть обожженную конечность во что-то холодное заставило Ёлю слезть с кровати и на ощупь отправиться к двери. У порога наткнулась на сапоги, сунула в них босые ноги и вышла на улицу. Морозец забрался под рубаху, но Ёлке было всё равно. Опустившись на заснеженное крыльцо, она окунула ладошки в холод и с облегчение вздохнула:

— Господи, как хорошо…

Улыбаясь, растирала в ладонях ледяной снежок. Душа пела. Уверенность, что всё получилось, и Ансгар теперь здоровый мужчина, мягким пледом укрыла сердце, а через мгновение Ёлка охнула. Внезапно вместо черноты перед глазами появилась радостная морда белого волка. Тёплый мокрый язык прошёлся по носу девушки, и мир снова накрыла беспросветная тьма.

— Напугал, засранец, — стряхнув с пальцев подтаявший снег, Ёлка вытерла лицо и запустила пальцы в мягкую шерсть Дозора. Ещё раз тратить время на сантименты по поводу секундного прозрения она не собиралась. Возможно, когда-нибудь дар сделает её полностью здоровой, а пока есть вещи и поважнее. — Голодный, наверное? — Ёля встала и, нащупав ручку, распахнула дверь хижины. — Гар, глядеть, кто ходить домой!

* * *

Ансгар встрепенулся. Похоже, он так и остался лежать на кровати недвижимый, каменный, когда Ёлка вышла на улицу. Теперь девочка стаскивала сапоги с ног, стоя у порога, а Дозор ринулся к нему обниматься.

— Всё! Всё, говорю тебе! — воин спихнул расшалившегося волка с лежака. — Нагулялся, хитрый хвост?

Возня на секунды заставила забыть, что произошло, но память быстро вернулась. Он глянул на ногу и перестал дышать — разорванная штанина и округлое, здоровое колено, а от уродливого узла не осталось даже намёка. Согнул, разогнул — не больно. Поднявшись с кровати, Гар прошёлся по комнате. Сложно перестать хромать, после стольких лет хвори, но теперь это всего лишь привычка — пройдёт.

Мысли оборвались, Гар поднял взгляд на свою слепую девочку. Ёля уже добралась до стола, забралась на стул с ногами и щупала посуду, проверяя наличие еды в тарелках. Через мгновение кусок жареного мяса шмякнулся на пол. Дозор метнулся к угощению и слопал быстрее, чем Гар успел моргнуть. Потрясение, что пришлось пережить, понемногу отступало, освобождая путь здравомыслию. В его хижине, за его столом… Да, что там столом! В его постели спала — и не только спала — почти Богиня! Иначе чудесное исцеление Ансгар объяснить не мог. Он слышал легенды о детях Аи — покровительнице болезных. Ёлка, слепая девочка — её дочь. Потомкам Богов есть место в священных чертогах, но некоторые из них предпочитают мирскую жизнь. Это происходит редко, последняя легенда о дочери Аи, сошедшей с небес на землю, была написана несколько сотен лет назад.

— Девочка, почему ты не рассказала мне? — воин опустился на колени рядом с Ёлкой. Прикоснуться страшно, поверить почти невозможно.

— Бояться, — она бросила на пол жирный хвостик ахры.

Ансгар изогнул бровь, наблюдая, как в пасти Дозора исчезает кусок самой дорогой рыбы в Шинари, но перечить воле дочери Аи не стал.

— Чего ты боялась?

— Огонь гореть, меня в нём сжигать. Нет?

— Какой огонь? Зачем тебя сжигать? — недоумевал воин. — Никто не посмеет обидеть тебя. Не понимаю, как ты умудрилась угодить в рабство? Ты — дочь Богини. Стоило тебе показать, что умеешь, и…

— Ой! — девчонка взмахнула руками и залилась задорным смехом. — Ты не понимать, — пыталась объяснить сквозь хохот. — Я человек. У меня чудо, и всё.

* * *

Вдоволь насмеявшись, Ёлка нащупала на столе кум-кум и, утерев слезу веселья, откусила фрукт. Как бы сказала одна её знакомая из Софии — «такой пурги я давно не слышала». Ансгар принял её за дочь какой-то божественной женщины или самой Богини. Ёля до конца не поняла слов воина, но общий помпезный посыл уловила. Как ему в голову такое пришло? Объяснять ещё раз, что она обычная девчонка из Болгарии, не было никакого желания. Может, согласиться? Провозгласить себя дочерью их Богини, хапнуть славы и почестей… В голову свежим ветром ворвалась догадка.

— Гар, — пальцы разжались, кум-кум упал на пол, — я нет рабыня?

— Нет, конечно! Я ведь о том тебе и толкую, — воин коснулся её руки поцелуем.

— Это означать — не надо драться, — улыбка поползла чуть не до ушей.

— А вот это — нет, — в голосе её медведя скрипнула агрессивная нота. — Теперь я ещё больше хочу, а главное — могу биться с Элманом. Розыгрыш состоится, а после ты покажешь всем, что умеешь.

— Если он убить тебя?

— Теперь меня сами демоны не убьют, девочка. Я был хорошим воином, им я и остался.

Чувство гордости за своего мужчину распустилось бутоном, переполнив грудь. Ёлку так и распирало от счастья. Она была согласна назваться хоть дочерью Богини, хоть самой Богиней, только бы её медведь был здоров, и их оставили в покое.