Мои палачи - Дана Блэк

Артур, помедлив, делает приглашающий жест, мол проходите.

Они шумно, с болтовней, разуваются. Шутят, смеются, гремят, заставляют кухонный стол гостинцами. Несколько бутылок дорогой водки, грибы в банке, покупные салаты в контейнерах и нарезка копчёной колбасы в вакуумных упаковках.

Рассаживаются.

Неловко торможу за спиной Артура, тереблю волосы. Я это не так себе представляла. С порога выяснение отношений. А они молчат.

Артур достает стопки, ставит на стол, плюхается на табурет и тянет меня за рукав.

— Выпьешь вина.

Разглядываю мужчин, они на меня в ответ смотрят. С любопытством. Рассчитывали, что меня нет, пришли побазарить по-мужски.

Так и так, Артур, давай замнём.

Мы же со школы дружим.

Щурюсь.

Я месяцами с ними работала, регулярно наблюдала за их развлечениями с другими девушками, и рядом с собой их не вижу, никак.

Темень, я, и два тусовщика, знающих наизусть названия коктейлей во всех клубах города, но путающихся в именах любовниц.

Они при мне бросали кости, решая какой ответ дать очередной девушке, пригласить ее ещё раз или послать подальше.

Им же по барабану. У них же тьма таких кис, и караулить меня для второго раза — все таки вряд ли, наверное, нет, нет.

А если да.

Сидеть напротив, краснеть, а они пьют водку, и, неизвестно чем пир закончится, мало ли что Артуру в башку залетит, он вспомнит, что я шлюха, и угостит друзей десертом.

Кошачьим кормом.

Подсунет им меня, точить когти, играть.

Колокольчик под одеждой нагрелся, жжет кожу.

— Я устала, я пойду, — дёргаюсь, высвобождая рукав толстовки.

— Да перестань, — Ваня наполняет бокал вином. — Юля, хозяйке дома неприлично бросать гостей одних. Посиди с нами, скрась компанию. А то ведь зачахнем от скуки.

— Переживешь как-нибудь, Вань.

— А если нет?

— Не судьба, значит.

— Ты жестока.

— Отстань.

— Юля, — Артур рывком садит меня к себе на колени. — Расслабься. Ты же сама хотела гостей.

Паша ставит передо мной бокал. Я машинально двигаю его в сторону. Артур настойчиво возвращает его на место, подсовывает вино мне прямо под нос.

Тревожусь. Вечер мне не нравится. Хотя, раньше они часто здесь пили. И я не переживала. Пусть редко присоединялась, но в целом, влегкую могла бы накидаться в лоскуты, до потери соображения, и все равно осталась бы в безопасности.

Потому что рядом Артур.

Такое простое прозрение. Мне рядом с ним больше не будет спокойно. Если мы останемся вместе, несколько огромных кусков из привычного уклада вырезать придется. И посиделки с друзьями, и деловые встречи, и семейные ужины и праздники — всё без меня, мы, наверное, вообще, перестанем с Артуром видеться.

У каждого начнется своя жизнь.

Пересекаться ночью в постели.

Мало напоминает прочный союз.

— Юль, за тебя, — Паша чокается с моим бокалом на столе. — С приездом. Сувенир мой где? Хочу магнитик. Давай его сюда. Не говори, что не купила, — он залпом пьёт, и у него ехидный взгляд.

— И трубу вырубила, — Ваня качает головой. — А я рассчитывал на фотки южанок в бикини. Не по-товарищески, Юля.

— А мы товарищи?

— Ты во мне сомневаешься?

Он пьёт, ерошит волосы. Блондинистая челка спадает на лоб. Небрежная, рваная стрижка — ему идёт. Смазливые, несерьёзные, законченные холостяки, такие не влюбляются, ни за кем не бегают, они непробиваемые, для них обязательства — бесполезный геморрой.

В проблемах нет веселья, а жизнь коротка.

Сомневаюсь. Не они.

Но они могут знать. И чего мне после всего от них ждать, эти мужчины линейны, без заморочек, решат, что раз другим позволено, то почему бы им не попробовать?

Артур ведь сам меня скомпрометировал, и вот результат, глаза не врут, а они их и не прячут даже, треплются между собой, с Артуром, и откровенно таращатся на меня.

— Совсем ничего нет? Ни фоток, ни сувениров?

— Всё есть. Горы сувениров. У Артура спрашивайте, — пытаюсь встать с его колен, он крепко сжимает мою талию.

Сижу. Под прицелом, зелёным прищуром, и мне вся наша ситуация становится так четко ясна. Народ услышал про развод и посыпались грязные намеки. Жена партнера-друга-брата получше виагры, это секс с элементом неправильности, с острым запахом похоти, запрет на вкус слаще сахара, кровь в венах ярче красного, желание неуправляемо, кружит голову крепче водки.

Артур притягивает к себе и шепчет:

— Если бы мы их не пустили — я бы тебя уже вон там, на подоконнике, насадил. Вставил тебе. Так бы отодрал. Что ноги обратно не сдвинуть. Но ночь ещё впереди. Ещё затрахаю до хрипа. Поняла? Если да — прекрати на них облизываться. Только мой член.

Встрепенувшись, вскакиваю, но он силой садит обратно, и я бьюсь коленями в столешницу.

Звякают рюмки, опрокидывается водка.

— Согласен, к черту порядок, — Ваня ставит бутылку. Забрасывает в рот помидорку-черри. — Вы двое, как, вообще? Помирились?

Он перестает жеваться и ждёт ответа, и в его голосе мне вдруг чудится искреннее переживание, и я на миг теряюсь, в окружающих вижу лишь озабоченных самцов, а не людей, может, зря я так?

Я же не знаю, что у них в голове. Они просто разговаривают со мной. Пытаются вести себя дружелюбно. И всё.

— Всё решили. Не парьтесь, — Артур крепче обхватывает меня, слегка тянет за волосы, заставляя наклониться к нему. Шепчет. — Ты права. В мире не я и ты. Вокруг полно людей, и есть те, что нам с тобой вредны. Но я тебя не отдам. И если не хочешь до старости сидеть под замком. Мы всё забудем. И начнем заново. Только так.