Мои палачи - Дана Блэк

Соглашаюсь. Он чмокает в щеку, огибает болтающийся по залу народец, я делаю глоток шампанского.

Мельком бросаю взгляд в высокое незашторенное окно. Сентябрь катится к концу, на улице уже темень, в черном стекле мое слегка расплывчатое отражение.

Даже лучше, что я без макияжа. На днях тайком пробовала чуть-чуть накраситься, но на похудевшем лице с выступающими скулами косметика больше не смотрится, с тушью и тенями я похожа на дочку смерти, в таком виде разгуливать можно разве что на Хеллоуин.

Артур прав, пусть кожа отдыхает. Он приводит в пример женщин в парандже, что хранят красоту лишь для мужа, в мини-отпуске смотрели старый бразильский сериал, некогда рвавший телерейтинги. И я чуть-чуть вижу себя той героиней, девушкой, чье имя, как название камня Жади.

По сторонам не глазей, туда не ходи, все плохие, Артур один умный, в белом пальто стоит красивый. Его психоз меня заколебал, и мы всё таки слетали вместе на море, а сегодня даже выбрались в свет, и слава богу, иначе терпению моему скоро пришел бы зе энд.

Задумавшись, налетаю на кого-то, шампанское из бокала плещется на классический темный пиджак в светлую клеточку.

— Какая неприятность, — знакомым низким голосом огорчается мужчина. — Я после презентации рассчитывал успеть на рандеву. Ты сломала мне планы, Юля. Придется заехать домой переодеться. Согласен на твою компанию. В качестве компенсации.

— Вам стоит закатать губу, Денис, — склонив набок голову, изучаю его лицо. Непроницаемое, ни эмоции, а губы полные, особенно нижняя, долго их придётся закатывать.

Я ведь с начала вечера их с Максимом по залу выискивала, и пропустила, словно нарочно прятались.

— Ты имидж сменила. Сразу не признал, — он тянется к рукаву моего пиджака, в пальцах мнет ткань. — Британия? И у меня. Высокое качество. У портного в клиентах, говорят, даже Майкл Джексон был.

— Ты это к чему? — высвобождаюсь, кошусь по сторонам. Щас Артур увидит, что я разговариваю с мужчиной. И кончится моя свобода. Но отойти не могу, с места не сдвинуться в его ауре, почти осязаемой, удивительно, как у некоторых получается так действовать на нервы.

— Я к тому, — он достает из нагрудного кармана платочек. Промокает пятно на пиджаке. — Что ты испортила мне костюм.

— Я случайно.

— Сомневаюсь. Специально шла на меня. Облила шампанским. Хотела завязать разговор.

— У кого-то самооценка подпирает облака.

— Не думаю. Твое желание привлечь мое внимание уже стоило мне ремонта в кабинете. Пенис на стене. Жаль было закрашивать твои художества, ты так старалась, — он прячет улыбку. — Но клиенты не поймут. Заглядывай как-нибудь. Там теперь симпатичная фреска, оценишь, так сказать, профессионально. Можно завтра. А можно сегодня. Порисовать у меня дома. Выберешь любую стену, какую захочешь. Обещаю.

Выливаю в рот остатки шампанского. Облизываю губу. Он намекает на секс, я не тупая, и память подсовывает ощущения, изломанные и обжигающие, высасывающие из меня душу.

На море был секс, один раз, и закончился он плохо. Артур из магазина для взрослых притащил резиновый член, ещё и выбрал какой-то цветной и огромный, а что, многие пары так делают, сказал он, но это уже перебор. Чувствую себя грязной и испорченной, словно меня заставляют голой идти по городу, вроде бы о таком наказании для падших женщин рассказывал тогда Денис.

Как я устала.

— Никуда я с тобой не поеду! — рявкаю чересчур громко, обращая на нас любопытные взгляды.

— Тс-с, — он прижимает палец к губам. Загораживает меня спиной и нагло плещет в меня шампанским в ответ. — Мы не в постели. Остынь пока.

— Ты что себе позволяешь? — от возмущения глотаю окончания.

— Не больше, чем ты себе. Ладно. Номер мне свой оставь. Почистим пиджаки.

Сверлим друг друга взглядами, ещё пара секунд, и в этой войне я паду поверженной жертвой.

— Все нормально? — сбоку вырастает Артур, цепко хватает мой локоть. — Денис. Что хотел?

— Ничего. Телефон приличной химчистки, — он показывает пятно на ткани.

Здорово. Я, значит, приличная химчистка. Артуру с его банальной "шлюхой" учить и учить бранный словарь.

Игнорируя Дениса, он за руку тянет меня к другому столу. Сквозь зубы цедит:

— Ты почему с ним стояла?

— О Господи, — закатываю глаза. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

— Чё? — он поднимает бровь.

— Ничо! — выдергиваю локоть. — Говорю, что ты псих. Если не прекратишь, задушишь меня. И меня завернут в шелковые простыни, как в саван. Потом ты поймёшь, какое зло совершил, не поверив мне. И вонзишь нож себе прямо в сердце. Все по Шекспиру. Спустя несколько веков. Мой Отелло.

Он внимательно смотрит на меня, неожиданно улыбается. Оглядывается на Дениса, снова поворачивается.

— Я перегибаю, да? — обвивает мою талию, ведёт по залу.

— Да.

— Ты меня тоже пойми. Я не хочу. Повторения.

— Не будет повторения.

— Точно?

Жму плечом. Если бы он мне сказал. Кто в масках. Наверное, все было бы проще. Или, наоборот, сложнее. Блаженное неведение — залог спокойствия. Киваю.

— Точно.