Мои палачи - Дана Блэк

— Я не пойду. Даже на минуту, — дёргаюсь, завидев накрытый стол. — Отпусти. Я звоню в такси.

— Родная, перестань, — он устало вздыхает. — Мы начали заново. И скандалом ты ничего не добьешься. Или хочешь всей семье доложить? Хочешь?

— Ты почему такой гандон? — толкаю его в грудь.

— Милая, — он оглядывается на кухню. Перехватывает мои пальцы и сжимает до хруста. — Я тебя прошу. Приди в себя. Дома поговорим.

Он тащит меня вперед. Бесполезно упираюсь, капроновые носки скользят, и я по-глупому качусь за ним. Гладкий светлый пол с подогревом — огромная скворода на огне, на часах над камином восемь вечера — в аду начинается бал.

— Сядь, — Артур двигает стул. С силой давит мне на плечи, заставляя подчиниться.

— На улице ливень! — из холла доносится крик Марины. — Алан, может, машину в гараж загнать?

От звуков его имени вздрагиваю.

Он как раз садится напротив. Слушает отца и смеётся, слегка запрокинув голову. Ловит мой взгляд. Улыбается. Зубы белые, как у рекламных моделей, на подбородке ямочка.

— Как дела? — спрашивает через стол, не дождавшись ответной улыбки.

— Твоими молитвами, — цедит Артур, пристраиваясь рядом.

Он смотрит на Артура, лицо словно гипсовый слепок нечитаемое, но улыбаться перестает.

— Алан, машину не будем загонять?

Его шею обивает рука Марины, скользит к воротничку поло, поправляет. Так нарочито, поднимаю глаза.

Заметила. Что я открыто пялюсь на ее мужа.

А я не он, эмоции скрываю с трудом. Самый старший, самый умный и, наверное, даже самый красивый, либо все дело в мужской притягательности, которая с возрастом раскрывается сильнее.

Такой хороший.

И такой гадкий.

Отвожу взгляд. По правую сторону от него рассаживаются Настя с Андреем. С салатами возвращается Олли.

— Всем приятного аппетита, — желает глава семьи.

Аминь.

— Держи, — Артур сует мне вилку. — Вон там, похоже, запеченая рыба, как раз для тебя. Положить?

— Ой, погодите, а что с салатом? — поражается Олли. — Кто тайком на кухне ел?

Смотрю в пустую тарелку. Они оба сидят напротив, и кожа горит от взглядов. Вокруг слишком громко звенит посуда и разговоры, и свет очень яркий, я как под прожектором.

Вилка валится из рук. Медленно сползаю со стула. Шарю по полу. Свисающая скатерть заманчивая, хочется залезть туда и переседеть этот фарс.

Семейный ужин.

Кого они обманывают.

Не могу отделаться от чувства, что под столешницей заложена бомба. И стоит мне открыть рот, она сразу взорвётся.

Всех нас закидает осколками.

Нахожу вилку. Зубчиками веду по полу, повторяя мелкие линии в рисунке.

Артур наклоняется. Шипит:

— Прекрати. Живо вставай.

За воротник блузки, как котенка за шкирку, он тянет меня наверх, и я в какую-то секунду вижу себя со стороны, мною вертят, как вздумается, так быть не должно, хватит.

— Марина, — резко обрываю беседу о прелестях блюд. — А где твой папа?

— Дома, — Марина в удивлении сводит брови. — А что?

Смотрю на Алана. Он пьет вино, изучает меня поверх бокала. Я сейчас нарываюсь, но они сами виноваты, и, чтобы не передумать, тараторю.

— Ты сказала, он повышение получил. Когда собирается обмывать? — сажусь удобнее, некультурно ставлю локти на стол, — такой прекрасный повод. Он ведь по званию старше вас Вагиз, вы, кажется, генерал-майор? А папа Марины теперь важная шишка. Наверное, влегкую может нагадить по службе? Ну, пусть не вам, но сыновьям вашим, да? Если бы Алан Марину обижал.

— Юля, ты что несёшь? — возмущается Олли. — Алан не обижает Марину.

— Да-да. Мы же просто болтаем.

— Не слишком удачная тема.

— А по-моему, очень даже. Что думаешь, Артур? Если бы твой брат начал изменять жене и…

Артур с грохотом двигает стул и встаёт, за руку вытаскивает меня из-за стола.

— Извините, жене нехорошо. Ей надо прилечь.