Даша и Медведь - Анна Владимирова

Провожая взглядом красно-синие огоньки вдоль посадочной полосы, я чувствовала, как сердце заполняется тяжелой жгучей тоской по мужчине, который так отчаянно меня защищал. Меня выдирали будто на живую, отрывали от него без анестезии… и только поэтому приходило болезненное осознание, как глубоко в него вросла.

Внутри снова поднималась волна злости. Хотелось рыдать, орать и кидаться на своих пленителей, но я держала себя в руках — нет смысла. Угроза охотника еще помнилась слишком хорошо — способность лишать воздуха напугает кого угодно. А я слишком слабая и жалкая не только, чтобы признаться себе в том, что хочу быть с конкретным мужчиной, но и сопротивляться. Как быстро меняются жизни по чужой воле…

— Дария, вина?

— Да, — сморгнула я расплывающуюся в слезах картинку ночного города внизу.

Вот и все.

Только бы Константин спас Глеба! Господи, пожалуйста!

— Я обещал рассказать.

Заставить себя смотреть на ублюдка стоило последних сил. Не чувствуя вкуса, я сделала глоток из предложенного бокала.

— Вы устроили мне встречу с Глебом.

— Оборотнем. Женщина такого редкого дара могла раскрыть его только в подобном союзе. К сожалению. Не ирония ли судьбы, что королевой тебя сделать можно, лишь связав с этим грязным зверем? А, кроме того, у нас был заказ на женщину с коготками, — и он широко улыбнулся. — Особый.

— Вижу, вас так и прет от гордости за проделанную работу, — глухо заметила.

— Ты вряд ли оценишь сразу, — усмехнулся он, помахивая стаканом в руке. Кусочки льда плавились в ореховой жидкости, жалобно звеня.

— Он меня не отдаст, — посмотрела в упор на Азиза.

Прозвучало глупо, по-детски, безысходно, и я закусила губу, чтобы не разрыдаться. Теперь это казалось единственным, что мне осталось.

— Мне доложили, что точно не собирался, — кивнул тот, блеснув глазами. — Но для него лучше было бы отдать по-хорошему. Располагайся…

Он поднялся и вышел в коридор, а я съежилась в кресле. В иллюминаторе воцарилась такая же темнота, что и у меня внутри.

* * *

Самолет совершил посадку на рассвете. Горячий раскаленный воздух ворвался в салон, наполняя душу тревогой. Я не спала всю ночь, просидев весь полет на диване в гостиной. Азиз то и дело появлялся, доставал вопросами, предлагал кофе и всячески бесил, но был учтив. Наверное, нужно было порадоваться, что меня не кинули в грязный подвал и не посадили на цепь. Но радоваться не выходило.

Я опасливо спустилась по трапу, и меня тут же подхватили под руки и провели внутрь белого джипа. Азиз залез следом. Эти люди, как теперь становилось понятно, общались на арабском, редко обращаясь ко мне по-русски. Чем больше я осознавала, что все произошедшее — правда, тем больше внутри крепла мысль, что черта с два я сдамся. Даже если Глеб и Константин меня не найдут, я сделаю все, чтобы вернуться, поставлю целью всей жизни, буду покладистой и послушной, лишь бы расслабить своих тюремщиков.

Хотя они особо и не напрягались. Наручники на меня больше никто не надевал, а обращались действительно как с самой дорогой гостьей. Как бы мне ни было паршиво, взгляд сам прикипал к городским улицам за окном, настолько картинка казалась экзотичной. На Ближний Восток последние годы не пускали туристов, и футуристические здания, врезающиеся в небеса шпилями, оставалось рассматривать только на картинках. Меня никогда не прельщали подобные архитектурные решения, гораздо милее были родной лес, маленький домик и покосившиеся мостки в камышах… Но при виде этого города мои камыши казались явлением совершенно другой вселенной. И это лишь обостряло дикую тоску.