Даша и Медведь - Анна Владимирова

Логично. Я только сейчас заметил, что удалось расправить легкие и наполнить грудь воздухом. Надежда, такая робкая, скользнула в вены, ударила в голову и запустила сердце биться по-настоящему, а не глухо трепыхаться.

— Что с ней могут делать? — не узнал собственного голоса.

Боялся смотреть на Горевича в этот момент. Пялился на дорогу, щурясь, а сам до дрожи опасался услышать ответ, как приговор о смерти.

— Ничего, Глеб, с ней не могут делать. Таких женщин не трогают. Я говорил тебе, что поднял исследования… Понятно, что не все там чистая правда, но делать Даше больно никому нет смысла…

— А если ее продали какому-нибудь психу? — прорычал я, резко поворачиваясь к нему. — Который будет насиловать, унижать, бить и использовать ее дар, а потом бросать в подвал, чтобы не видеть…

— Глеб, остановись, — жестко перебил меня Горевич. — Твои фантазии нам никак не помогут. Кроме того, ты бы почувствовал…

— Я ничего не чувствовал две недели, может, там и чувствовать уже нечего!

Только сейчас осознавал, сколько скопилось внутри страхов… даже не так… Дикий ужас раздирал грудь, стоило представить…

— Глеб, — на плече сжалась сильная ладонь. — Я не видел свою избранную десять лет. Пока она жила у другого, спала с ним, собиралась замуж… И не помнила ничего обо мне…

Я тяжело сглотнул и перевел взгляд на Горевича. Мы стояли у обочины на выезде из города на аварийке. Стаса не было видно.

— …Подождем как раз, — правильно оценил он мой взгляд в зеркала.

— И как вы все это пережили?

— Я ее себе вернул, Глеб. — По его взгляду перед собой было понятно, что было нелегко. — Но шрамы на ее спине снятся до сих пор…

Я закрыл глаза, стиснув зубы, будто увидел такие же на спине Даши. Горевич снова выкрутил руль, дождавшись Стаса, и мы помчали по загородной трассе.

От нового витка отчаяния отвлек входящий.

— Глеб, привет, — услышал голос Мирослава на том конце.

— Привет, — уставился в окно.

Как раз выехали на грунтовку, и в глазах заплясали лучи садящегося солнца, рассеченные листвой.

— Ты под присмотром?

— Пока не понял.

— Не представляю, каково тебе…

— К лучшему…

— Я не могу ничем помочь в личном, но хотел бы подхватить дела, если позволишь. Стас ввел меня в курс дела.

Да, надо было позвонить Карельскому раньше… Но тогда я наслаждался отсутствием потребности это сделать. А потом стало поздно. А теперь — все равно. Ничего в душе не вздрагивало при мысли о делах.

— Если твоим ребятам нужны будут консультации — я всегда в доступе.

— Хорошо, я передам. Возможно, тебе сегодня же и позвонит мой помощник Стас.

— Отлично. И Глеб. Если Горевич взялся — ты в надежных руках. Содействуй.

— Хорошо, Мир, я понял. — Я покосился на Горевича и отвел взгляд. Мне больше не к кому идти. — Какой у вас план?

— Позже расскажу…

…Дом встретил темными окнами и тишиной. Мертвой. Я тяжело проковылял туда-сюда, все больше налегая на костыль — нога ныла все сильнее. В таком состоянии и не обернуться — порвешь все к чертям. А очень хотелось.

— Мы привели дом в порядок, — подошел Стас с пакетами. Судя по запаху — что-то съестное. — Все, как было.

— Да, так быстро, что я едва успел все осмотреть, — глянул на него Горевич с усмешкой и полез на заднее сиденье.

Я выжидающе уставился на Стаса, но тот только пожал плечами:

— Откуда мне было знать?

— Ты на следующий день, что ли, взялся?

— Ага, — ябедничал вед. — Я с самолета понесся сюда, а тут уже бригада все перетоптала… — Горевич достал из машины рюкзак, пенки. — Прости, Стас, на тебя не взял.

— А еды взяли? — Тот наградил веда злобным взглядом и, не дождавшись ответа, пошел в дом. — Я обед забирал по дороге. Глеб, тебе уколы сделать и колеса сожрать за тридцать минут. Подтягивайся.

— А говоришь, стаи нет, — подошел Горевич.

Эти двое начали утомлять. Я с тоской смотрел на лес.

— Не пойму, какой у вас план. Думаете, охотники объявятся снова?

— Нет, не объявятся, — спокойно отвечал он. — Но в нашем мире так просто следы не остывают, особенно если они кому-то нужны.

Меня бесила его манера уходить от ответа, но другого выхода, кроме как довериться Горевичу, не было.

— Ты видел Дашиного зверя? — вдруг спросил он.

— Росомаха. Видел…

— Отлично. Видел ее отдельно?

— Да, когда Даша спала.

— Очень хорошо, — довольно блеснули глаза веда.