В плену сердца - Тори Майрон

– Что значит — Николины больше нет? Куда она делась? Как вы сумели поменяться местами? И откуда ты вообще появилась?

– Я ниоткуда не появилась. Я всегда была с ней, – туманно отвечает Лина… или Анна… хрен тут разберёшься. И моего вконец недоумённого взгляда ей вполне хватает, чтобы добавить: – Мы не менялись с ней местами в физическом плане, Адам. Мы поменялись ментально.

– Это какая-то ерунда… Это же нереально, – тихо блею я, скорее пытаюсь убедить самого себя.

– Необычно — да, но вполне реально, – цитирует она некогда сказанную мной фразу, самодовольно ухмыляясь. – Как оказалось, не один ты такой с мистическим прибамбасом. У Николины тоже был припрятан необычный козырь в рукаве.

– Что ещё за козырь?

– Я! А если точнее — её защитный механизм, который с первой же секунды нашей встречи отражал твою силу на тебе. Просто до недавних пор рядом с тобой мне не удавалось срабатывать на полную мощность, но всё изменилось. Теперь я не только отражаю «очарование», но и не чувствую его. Как, впрочем, и ненависти к тебе, отвращения от становления бесплатной шлюхой и всего остального, что могло бы помешать мне безупречно выполнять свою работу. Никаких помех больше нет. И я готова хоть прямо сейчас приступить к рабочему процессу. Тебе лишь нужно отдать приказ — и тогда я дам тебе то, чего ты так сильно и долго хотел получить от меня, – чувственно мурлычет незнакомка и, прислонив ладони к моей груди, начинает медленно скользить вниз, рисуя незримые огненные полосы. Её прикосновения, как всегда, обжигают кожу, пробираются мелкими импульсами под, возбуждая каждую клеточку тела до звона в яйцах, до тремора в пальцах. Но животную часть меня не обманешь: она скалится, негодует, всем своим звериным нутром отторгает подделку, заставляя мозг против моей воли полностью с ним соглашаться.

– Верни себя прежнюю. Немедленно! – отдаю категоричный приказ я, накрывая её шаловливые руки ладонью. Лина хмурится. Поджимает губы. Молчит, играя на моих расшатанных нервах. – Это не обсуждается, Лина. Сейчас же стань собой!

– Прости, Адам, но на этот приказ я вынуждена сказать — нет. Я не стану прежней, – уверенно парирует она.

– Ты меня не слышала? Я приказал тебе. У тебя нет выбора, или хочешь, чтобы твой «братец» сегодня же остался без работы?

– Делай как считаешь нужным. Я не изменюсь, – ещё одно твёрдое заявление слетает с её губ, поражая меня своей непоколебимостью.

– Я правильно тебя понял? Ты готова своим отказом поставить крест на карьере любимого?

– Остин — не маленький мальчик. Я уверена, в случае увольнения он сможет позаботиться о себе сам. Но ты не можешь так несправедливо с ним поступить.

– Это ещё почему? Я тебе вроде высказал новые правила твоей жизни со мной.

– Да. И я их не нарушаю. Я не отказываю тебе в предоставлении сексуальных услуг, а, позволь напомнить, только и делаю, что откровенно себя предлагаю. Но выполнять приказы, касающиеся моих внутренних настроек, я не собираюсь. Это уже чересчур, Адам. Тебе мало изменения моей памяти? Чего ты ещё хочешь? Чтобы напуганная, неуравновешенная, затравленная твоими угрозами Николина вернулась? Зачем тебе это? Она не сможет доставить и доли того удовольствия, какое смогу доставить тебе я. Что тебя опять не устраивает? Ты хотел тело. Так получай! Вот оно! – она перемещает одну мою руку себе на грудь, вынуждая сжать пышное полушарие. Вторую — вытягивает из волос и укладывает на свою упругую попку. – Всё твоё! Как ты и мечтал. Трогай, используй по назначению, наслаждайся мистическим кайфом, что оно тебе дарует, пока не надоест, и ни о чём больше не думай. К чему лишние проблемы, которые непременно создаст Ники со всей несусветной кашей чувств и заморочек? Тебе же ничего этого не надо. Ты же сам мне это сказал. Много раз. Так вот — я постаралась, чтобы и это твоё желание воплотилось в реальность. Всё для тебя, Адам, только для тебя. Видишь, какая я покладистая? Почему же ты хочешь от меня избавиться? – выдыхает «Лина» мне в губы и, не теряя времени, целует их, юрко врываясь языком внутрь. А я — безвольный слабак — не могу ей не ответить, даже несмотря на чёткое понимание, что меня просто хотят отвлечь. Не могу не целовать её сладкие губки, особенно когда кошка прижимается ко мне близко, вплотную, обнимает за шею, вновь толкая меня в самое пекло. Туда, где пылают лёгкие, сжигается воздух. Болезненно-сладко мышцы стонут, член — ноет. Где от её жарких поцелуев опять плавится моя воля, и только сердце не заходится, как оно это обычно делало поневоле. Полный штиль. Ровная линия. Никаких колебаний. Безразличие.

Именно этого я и хотел. Да. Лина права. Хотел! Очень хотел. И, по идее, должен радоваться теперь. Но почему-то вместо радости меня одолевает разочарование — горькое, душащее, немеющее в груди волнами острой боли, что неудержимо несёт за собой мощную вспышку злости, когда Лина тихо произносит:

– Нам будет весело, Адам. Вот увидишь. Я сделаю всё, что ты пожелаешь. Или, может, просто тела тебе всё-таки недостаточно, а? Признайся, и, возможно, тогда я подумаю над возвращением твоей дикарки. Сделаешь это? Что скажешь? – её ехидный голос с насмешливой улыбкой, словно взрывчатый газ, мгновенно вступают в реакцию с бушующим во мне адским пламенем. И я сатанею. Во мне вновь пробуждается желание придушить её, разом покончив со своими мучениями. Ярость с обжигающей нутро похотью бурным потоком растекаются по венам. Злюсь на себя. На неё. Но в большей мере на себя! За чёткое гудящее в голове понимание, что стерва и тут права: весомая часть меня какого-то хрена жаждет вернуть дикарку. Но я в корне с ней не согласен, потому что уверен — это временно. Всё изменится. Исчезнет, как только я «протрезвею». И, чтобы сделать это, мне в самом деле хватит только тела, готового покорно исполнить любое моё желание. Так было всегда. Есть. И будет. А все сдавливающие грудь ощущения — всего лишь побочка моего неадекватного состояния, в котором я пребываю вот уже которую неделю. И я докажу это! Прямо сейчас! Докажу и помогу себе наконец-таки, начисто стерев нахальную улыбочку с губ этой стервы.

***

– На колени, – коротко бросаю я бесстрастным тоном, отрывая голую пиявку от себя. Всю кровь с силами она из меня уже высосала. Теперь настояло время высосать весь свой яд, что подчиняет моё тело, меняет разум и порождает непреодолимое желание увидеть в лице дикарки хоть капельку её обычного негодования. Но в нём ничего нет — ни женской обиды, ни возмущения, ни злости.

– Я думала, ты уже никогда не прикажешь, – торжественно ухмыляется хитрая кошка и послушно выполняет приказ, а меня едва не передёргивает от её ответа, игривой улыбки на чувственных губах и томного синего взгляда, в котором нет и намёка на дьявольский огонёк, что всегда горел в глазах вздорной девчонки. Но похер! Меня это не должно волновать. Не нужен мне никакой огонёк, бля*ь! И её строптивость — тоже! Только лечебная магия её нежных рук, что ловко справляются с ремнём и молнией на брюках, спускают их вместе с боксёрами вниз и начинают ритмично водить по всей длине члена, заставляя меня зашипеть от сверхъестественного кайфа, взрывными ударами расходящегося по телу.