В плену сердца - Тори Майрон

Лина избавляет меня от пиджака и разрывает все пуговицы на рубашке. Помнит кошка, что я не люблю возню. Знает, что хочу скорее ощутить её кожа к коже. С трудом оторвавшись от её губ, скольжу по шее ниже, не оставляя ни один сантиметр чувствительной зоны без внимания языка, и умираю, слыша её протяжный стон, когда она до дрожи приятно вонзается пальцами мне в спину, прогибается, удачно подставляя моему рту свою пышную грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ И вот же пи*дец — она тоже стала ещё больше. Такая округлая, упругая, с розовыми острыми сосочками, созданная для моих ладоней, идеальная, чёрт возьми! Она вся идеальная, ведьма белокурая! Как такую могла сотворить природа? Невообразимо! Соблазнительное тело — захлебнуться слюной можно. Миловидное личико, скрывающее за собой дьявольщину, — настоящий эталон красоты, а волосы её, длинные, мягкие, точно шёлк, так и просят зарыться в них ладонью или носом и никогда оттуда не выбираться.

Ни одного долбаного изъяна, кроме придурковатого характера! Так не бывает! Хочу найти хоть какой-то внешний дефект, что помог бы мне открыть глаза и понять, что она обычная баба. Ничего особенного. Хочу перестать видеть в ней само совершенство и оттолкнуть Лину от себя, но вместо этого я продолжаю одержимо ощупывать изгибы идеального тела, сжимаю рукой потрясающую грудь, выкручивая и потягивая соски, кусаю нежную кожу, жёстко всасываю, оставляя фиолетовые метки, и настолько наслаждаюсь её ответными прикосновениями, что ни в какую не могу прозреть, чтобы увидеть всю реальность такой, какая она есть в действительности.

Дорвавшись до необходимой дозы наркоты, мои мозг с телом полностью абстрагируются ото всех остальных забот и ощущений. Я не помню о своём необъяснимом отторжении новой версии Николины. Не слышу фальши в её томных стонах и исступлённом шёпоте, с которым она выпускает сладкие оды о том, как сильно меня хочет. Не замечаю, что её тело вновь совершенно не горит, не покрывается мурашками и румянцем, а глубоко вдыхая запах её кожи, не улавливаю, что он совсем не тот, что мне необходим. Не тот, что я боготворю всем сердцем. 

Лина опять пахнет по-иному. Словно совершенно другой человек. Но сильно бьёт по моему обаянию чужой аромат незнакомки, лишь когда, озверело целуя дикарку и мечтая поскорее оказаться внутри неё, я ныряю пальцами между нашими телами и добираюсь до её обнажённой плоти.

Обнажённой. Гладкой. Нежной. Бесконечно желанной. И абсолютно сухой. Сухой!!!

– Что за чёрт? – незамедлительно разорвав поцелуй, растерянно хриплю я. Мне словно обухом по голове шарахает. Я едва фокусирую взгляд на лице Лины, что так и продолжает потираться сосками о мою грудь.

– Ты о чём?

– Ты сухая, – еле слышно произношу я и не верю в сказанное. Даже когда ещё раз провожу пальцами по её тёплой, нежной коже без единого намёка на влагу — не могу поверить, что это правда.

– А-а… Ты про это… – беззаботно ухмыляется она. – Ты чего опять так напрягся? Это же легко исправить, – она засовывает два пальца в рот и обильно смачивает их слюной, а затем просто-напросто убивает меня, порываясь опустить их вниз между нами.

– Ты какого хрена делаешь?! – резко перехватываю её запястье.

– Смачиваю, – как само собой разумеющееся отвечает она.

– Что ты сказала? – встряхиваю головой в неверии. Мне послышалось? Я сплю? Или сдох, что ли?

– Ну как что? Себя смачиваю, чтобы сухо не было. Или это хочешь сделать ты? Я не против. Сделаем, как ты скажешь. Твоё слово — закон, – Лина подушечкой пальца проводит по моим раскрывшимся в изумлении губам, без преград забирается внутрь, касается языка и с проступающим весельем в глазах смотрит, как я продолжаю неподвижно стоять в полном а*уе от происходящего.

– Как такое возможно? – спустя некоторое время выдыхаю я, пытаясь вернуть полный контроль над сознанием, но всё тщетно. Пленительный голос Лины лишь сильнее дурманит мой разум:

– Разве ты сам не понимаешь как? Вроде взрослый мальчик.

А я не понимаю! Вот вообще никак не понимаю! За почти три десятка лет жизни я с такой катастрофой ни разу не сталкивался. Такого просто не может быть! Не со мной! Все всегда хотят меня и текут без капли моих усилий. Все! И она тоже должна! Что она здесь опять устроила?!

– Что с тобой такое, Лина?! Какого чёрта происходит? Ты всё ещё не до конца здорова? Болит где-то? Ты плохо себя чувствуешь? – выбрасываю череду более-менее разумных предположений. Сгребаю густые волосы кошки в кулак, сверля её испытывающим взглядом.

– Со мной и моим здоровьем всё так, Адам. Не волнуйся, – она нежно проводит ладонью по моему лицу, будто успокаивая. Но хрен я успокоюсь, пока не узнаю.

– Тогда в чём проблема? Скажи мне, – чуть ли не умоляю я, целуя её пальцы. Мудак!

Живее приходи в себя, Адам! Что ты вытворяешь? В кого превращаешься опять?

– Ты в самом деле хочешь знать, или, может, продолжим без разговоров?

Не продолжим. Хочу знать, что с тобой?! Что тебя тревожит?!

– Говори, – выжимаю из себя жалкое подобие приказа.

– Не уверена, что тебе понравится мой ответ. Может, всё-таки не стоит?

– Я сказал — говори! – и даже мой повелительный низкий тон звучит вяло. Господи! Она точно меня уничтожает.

– Ну, хорошо, Адам. Пусть ответ и так лежит на поверхности, но мне не сложно ответить, – она крепче обнимает меня за шею, выпуская шёпот в сантиметре от моих губ. – Я просто не хочу тебя, вот и всё.

– Это бред, Лин, бред. Не ври! – зло рычу я, сильнее впечатывая её своим телом в стену.

– Я не вру.

– Врёшь! Ещё как врёшь!

– Ты же сам потрогал. Какие доказательства тебе ещё нужны? – спокойным тоном пытается достучаться до моего здравого смысла. А никакого здравого смысла нет! А даже если и был бы, он наотрез отказался бы принимать её слова за правду. Ни за что! Потому что это невозможно. Невозможно!

– Возможно, Адам. И это так, – уверяет дикарка, давая понять, что последнее я произнёс вполголоса.

– Нет. Невозможно! Такого никогда не было. Ни с магией, ни без. Ни с кем. Да и мы с тобой сейчас наедине. «Очарование» не может позволить произойти ничему подобному. Ты и сама это знаешь. Ты же сама не могла противостоять этому, сколько бы ни пыталась.