Двое пополам - Ляна Вечер

— Внук хозяина садов кум-кума, — объяснил солдат. — Его семью убили, они пытались защитить имущество, а этот спрятался. Я нашёл его, когда кочевники ушли из их дома. У меня приказ Элмана вывезти из деревни всё ценное. Там, — воин кивнул в сторону высоких сосен, — в лесу прячут. Если Элману не приведут дочь Аи, деревню сожгут.

— А ты, значит, смелый, против Элмана пошёл, — Гар сощурился.

— Я не идиот, — парень скривил губы в горькой ухмылке. — Безупречный выдаст всё за нападение кочевников, а значит, королевский отряд ляжет рядом с деревенскими. Единственным выжившим будет командир. Если уж умирать, то с чистой совестью. Этого в лесу отпущу, — перевёл взгляд на мальчишку, — и ещё пару заходов сделаю. Дай Боги, успею.

В том, что Элман мог соврать в глаза королю, сомневаться не приходилось. А его солдат из отряда и впрямь не дурак, к тому же не дезертир. Он вот-вот должен был оказаться за воротами деревни, но, кажется, и не помышлял о побеге.

— Я Ансгар, — воин ударил кулаком себе по плечу, приветствуя младшего по званию.

— Мэд, — форменным жестом ответил парень. — Кто ты, я знаю.

— Много вас таких сообразительных в отряде?

— Кроме меня — никого. Остальные верят Элману. Он обещал щедрую награду каждому, кто останется на его стороне.

— Ты поможешь мне, — голос Ансгара прозвучал глухо, но уверенно.

* * *

Шайла сидела на холодном снегу, прижимаясь к стене какого-то сарая. Не помнила как добежала сюда — перед глазами мелькали страшные картинки. Выйдя из дома Ансгара, растирая слёзы по щекам, отправилась домой. Слова воина воткнулись иглой в сердце шинарки. Надо же — закон он здесь! Злость рвала душу, пока шлёпала до пекарского дома, но едва углядела тощий мешок у забора, сердце ухнуло вниз. Дуфф выставил её без объяснений. В кульке старые платья да пара сапог — всё, с чем она пришла к толстозадому увальню два года назад. Украшения, новая одежда, небольшие сбережения — ничего не отдал. Обхаживать запертую калитку оказалось бесполезно — пекарь не вышел. Шайла вложила всё отчаянье в пинок, доставшийся мешку с пожитками, и, даже не подумав взять тряпьё с собой, развернулась, чтобы отправиться к сестре и отцу, но замерла. Над садами кум-кума клубился дым. Девушка бегом понеслась туда, где погибало её наследство, но чем ближе был отчий дом, тем меньше она думала о деньгах. В груди трепыхался страх за родню. Шайла никогда не видела деревню такой… Тихой? Да, предки подери, вокруг было слишком тихо! Пожар — событие, не тушить, так поглазеть люди бы потянулись, но улицы пусты. Опасения подтвердились, когда Шайла толкнула дверь дома отца и сестры…

Пусть они соперничали с сестрой, пусть не ладили из-за этого с отцом, но… Воспоминания о лужах крови и изрубленных телах родственников вгрызлись в память девушки. Не пощадили даже племянников, а муж сестры сделал последний вздох при Шайле. Всё кочевники — она видела, когда сломя голову бросилась к воротам, чтобы сбежать из этой проклятой предками и Богами деревни. Самое страшное — Элман с ними. Безупречный тёрся рядом с узкоглазыми, ржал над их шутками. Никто не защитит, и даже Гар не поможет. Против нескольких десятков кочевников и королевского отряда одному не выстоять, а соседи слишком трусливы, чтобы взяться за топоры.

— Громче рыдай, быстрее найдут, — знакомый мужской голос заставил Шайлу вздрогнуть.

Оторвав лицо от ладоней, подняла глаза — перед ней стоял Мэд. Во рту обожгло кислятиной, вот уж точно — конец. Элман ведь приставил его следить, чтобы Шайла не сбежала и выполнила обещание оживить дочь Аи. Не справилась, теперь получит своё. Воистину проклятое место — кочевники не надругаются, так свои казнят. Поднялась, не чувствуя ног, и, задрав подбородок, заглянула в глаза недавнему любовнику. Высокий, широченный — сейчас он не казался Шайле недотёпой. Ей теперь терять нечего, но истерика собралась в горле тугим комком. Ещё мгновение, и мужчина её прикончит. Может быть, отсечёт голову, а может, вонзит нож в живот или в сердце. Из глаз градом покатились слёзы, а собственный крик показался чужим.

— Тише ты! Дурная! — широкая шершавая ладонь прижалась к её губам, ор превратился в писк.

Ничего сейчас не могло успокоить Шайлу. Она стояла рядом с собственной смертью, но умирать совсем не хотела. Взгляд мерзавца совершенно не сочетался с ситуацией — слишком мягкий, и держал он её надёжно, крепко, но боли не причинял. Мысли путались, от этого не становилось спокойнее, истерика разгоралась. Попытки девушки вырваться и убежать закончились затрещиной от Мэда и темнотой, мягкой, как его взгляд.

Очнувшись, Шайла поняла — тесно. Она лежала, уткнувшись носом во что-то тёплое и шерстяное, прикрытая тряпкой. Её явно куда-то везли. Эти «что-то» и «куда-то» вызвали нестерпимое желание откинуть ткань и посмотреть, но Шайла остолбенела, услышав рявканье Элмана.

— Куда столько нагрузил? — недовольным псом затявкал безупречный, движение прекратилось.

— Нужно торопиться, командир, — спокойно отозвался Мэд. — Там ещё много всего.

— Не жадничай, — гаркнул безупречный. — Следующую телегу грузи меньше. Быстрее пойдёт.

— Будет, — согласился солдат.

Гвалт кочевников скоро стих, а мерзкий голос Эла остался в ушах Шайлы. Она не сразу услышала трель птиц и кряхтение животного рядом. Предки подери, у неё под боком собака! Тычок холодного, мокрого носа в щёку подтвердил догадку. Осторожно отодвинув тряпку, которой была укрыта, она сощурилась от яркого солнца — да это же лесная дорога! Мэд вывез её из деревни тайком. Тот, кого она приняла за убийцу, оказался спасителем. Солдат остановил лошадь тихим «тпру».

— Живо, — прошептал Мэд, помогая ей выбраться из телеги.

— Зачем тебе… — Шайла осеклась, увидев, что рядом с ней кряхтела не собака — волк Ансгара, а когда из груды мешков показалась мордашка ребёнка, и вовсе потеряла дар речи.

Она не сразу признала в мальчишке племянника. На глаза снова навернулись слёзы, но на этот раз от радости. Шайла до немого визга была рада видеть этого шалопая. Там, в доме отца, она не смогла заставить себя проверить, выжил ли кто-то. Ужасная картина, представшая перед ней, и мысль о том, что её теперь уже мёртвая сестра была беременна, чуть с ума не свели.

— Тёть, — мальчик потянул к ней ручки.

— Спрячетесь в лесной хижине, — Мэд потрепал ребёнка по соломенной макушке. — Волк пойдёт с вами. Он должен оставаться в доме — это приказ командира.

— Элмана? — Шайла поджала губы.

— Ансгара. И никакого огня, дым могут заметить.

Шайла стянула с себя шубу и, укутав в неё не по погоде одетого племянника, взяла его на руки. Мэд не торопился запрыгнуть на телегу и уехать, хотя говорить больше не о чем. Разве что… спасибо сказать. Да, наверное, этого и ждал воин.

— Я очень… Спасибо, — опустила ресницы.

Шайла действительно была благодарна. В час, когда мир ушёл у неё из-под ног, Мэд единственный, кто пришёл на помощь и, возможно, она ошибалась… Давно уже ошибалась. Красавчик таскал ей цветы, когда торговала булками на рынке, и прямо говорил, что койка с Элманом не лучшее место, где она могла оказаться, а Шайла принимала это за предложение лечь с ним.