Добровольно проданная - Наталья Шагаева

София

Дом небольшой, двухэтажный, с деревянной облицовкой в русском стиле, Он, и правда, на берегу небольшого озера. Свет полной луны скользит по его поверхности, и водная гладь кажется серебряной. Красиво. Окна дома темные, на крыльце горит тусклый светильник, вокруг которого летает мошкара,

Сглатываю, прежде чем выйти из машины. Это не просто уютный дом — это мемориал его прошлого. Дыхание сбивается. А вдруг я не к месту? Вторгаюсь на его территорию, Он не звал меня сюда. Я нарушаю его личную границу. Даже хочется развернуться и сесть назад в машину, но на крыльцо выходит Адамади и цепляет меня взглядом. Останавливаюсь в паре шагов от крыльца, не решаясь подойти. Его глаза стеклянные, ни одной эмоции, холодные и неживые. Волосы слегка растрёпаны. Рубашка расстегнута до груди, слегка помята. На лице вновь усталость, словно он очень вымотан и не спал несколько дней. Хочется уложить его в теплую кровать, лечь рядом и укачать тихим голосом, нежными прикосновениями. Просто дать отдохнуть.

— Там кто остался?! — зло и очень холодно спрашивает он Андрея.

— Славик сменил, — четко сообщает парень.

— Хорошо, жди! — кидает он Андрею. И до меня только сейчас доходит, что нас не просто охраняют, нас оберегают, как самое ценное. Все четко и работает в любых ситуациях. Сколько в этом человеке страха, и страх не безосновательный. — Уверена, что хочешь внутрь? — спокойно спрашивает Константин, уже обращаясь ко мне. Киваю. Он протягивает мне руку, вкладываю свою ладонь в его, и Адамади втягивает меня на крыльцо. Руки у него холодные, просто ледяные, хочется согреть их своим дыханием.

Константин широко распахивает дверь, пропуская меня вперед, несколько секунд сомневаюсь, но набираю в легкие воздуха и вхожу внутрь. Чтобы понять его, мне нужно прочувствовать все до конца. Прихожей нет, с порога начинается огромная гостиная с камином и мягкой мебелью с множеством подушек. Холодно, словно дом не отапливается. Горит лишь один тусклый светильник возле кресла, напротив которого стоит большая фотография в рамке.

Это она.

Его жена.

Замираю, смотря только на нее. Константин останавливается где-то позади и молчит, я слышу его глубокое дыхание. Красивая, молодая женщина. Совсем не похожа на меня. Блондинка, волосы собраны в причёску, яркий акцент на алых губах и заколка с синими камнями в волосах. Шея и плечи обнажены. Серьезная, но голубые глаза хитрые, словно фото сделано за секунды до улыбки. Черты лица аристократические. Женщина привлекает с первого взгляда, даже на фото. Подхожу ближе, перевожу взгляд по стене, там еще одно фото. Та же женщина с ребенком на руках, уже счастливая, и мальчик года два… смеется так заразительно, что невольно улыбаюсь сама. Очень похож на моего Сашу. Нет, неверное сравнение, дети похожи на отца…

Смотрю на его семью, и холод пронизывает до костей. Мне кажется, я в эпицентре трагедии. Вот в этом месте сгорели эти люди. Жутко становится. Дышать трудно, словно я на подсознательном уровне ощущаю, как они мучились. Хватаюсь за горло, потому что нечем дышать, страшно, по телу то жар, то холод разливаются, меня начинает трясти и захлестывает паникой. Сердце уходит в пятки и замирает, когда наверху что-то громко падает. Подскакиваю на месте и вылетаю из этого дома.

В лицо бьет холодный ветер, глотаю свежий воздух и никак не могу надышаться. Мне даже кажется, что пахнет гарью, и в горле пересыхает. Трясёт как ненормальную. В этом доме аура смерти, словно его семья до сих пор здесь. Константин запер их души в доме и не отпускает. Мучает и себя, и их.

Адамади выходит следом, садится рядом на крыльце, прикуривает сигарету, глубоко затягивается и выпускает облако дыма в небо.

— Откуда ты узнала, что я здесь? — тихо спрашивает он хриплым голосом, смотря вдаль на серебряное озеро.

— Виктория сказала, — отвечаю и обнимаю себя руками.

— Опять Виктория, — грустно усмехается. — И как же вы встретились?

— Я была в усадьбе…

— Зачем?

— Хотела тебя увидеть…

— Вопрос тот же. Зачем? — еще одна глубокая затяжка, и он вышвыривает сигарету в урну.

— Мне очень нужно… — все, что и могу сказать. На воздухе становится немного легче.

— Не нужно было сюда приезжать, — холодно констатирует он.

— Да, ты прав, — киваю и иду к машине. Не нужно. Это его территория, я здесь даже физически не могу выдержать. Аура слишком тяжелая. Он слишком любит своих призраков. Нет, Константин не виновен. Я, наверное, вообще не пережила бы то, что пережил он.

Шаги даются с трудом, будто ноги налились чем-то тяжёлым. Мне не нужно было сюда приезжать. Глаза наполняются слезами горечи.