Наказание - Джейн Генри

— Луддит8, — подсказывает Вера.

— О, подожди, я только что получила сообщение от нее, — говорит Вера. — Она пишет: «Все в порядке, не беспокойтесь обо мне. Я буду здесь весь день. Когда приедете? С любовью, мама».

Она пожимает плечами.

— Похоже на маму.

Мы отправляемся на стрельбище, где тренируемся, и там есть большие манекены для практики с ножом. Мы повторяем все снова и снова, пока она не начинает тяжело дышать, ее лицо краснеет от напряжения.

— Как я справилась? — спрашивает Лидия, ее глаза горят.

— Я горжусь тобой. Если кто-то нападет, и у тебя будет нож, у них не будет шансов.

— У меня? Где их прятать?

— Я могу сделать маленький ремешок на ногу, ножны на поясницу или… есть много вариантов, и мы можем использовать несколько, если хочешь.

— Да, я бы хотела.

Когда мы выходим, раздается сигнал тревоги.

— Что? — спрашивает она, смотря на меня с подозрением. Она мне совсем не доверяет после прошлой ночи. Совсем.

— Металлоискатель.

— У всех проверяют оружие. Но это не имеет смысла, — говорит Лидия. — Ножи держишь ты, а не я. У меня их нет.

Черт. Это ее трекер.

Она смотрит на экран, который показывает, что вызывает срабатывание сигнализации.

Я замечаю момент, когда она понимает. Момент, когда она узнает.

— Он указывает на мою шею. Это та штука на моей шее, которую я считала укусом насекомого, да? Да?! — требует она.

— Слушай, ненавидь меня потом. Кричи на меня, что угодно. Нам нужно к твоей маме, и я хочу быть уверен, что ты в безопасности. Не делай ничего глупого.

— Замечательный двойной стандарт, мистер Романов, — рычит она. — «Не делай ничего глупого», но устанавливать что-то в мою шею, как будто я собака, — это нормально? Когда ты это сделал?

— Когда я впервые заполучил тебя, — сквозь зубы говорю я.

— Когда ты... заполучил меня? Я правда как собака. Виктор!

— Нет, это не так, Лидия, — говорю я, теряя терпение.

— Это ненормально! Это не нормально.

— Я удалю его, как только мы задержим твоего бывшего.

— Нет! — она царапает свою шею, ногти впиваются в кожу. На поверхности появляется кровь. — Ты знаешь, каково это — иметь какой-то инородный предмет в своем теле? Ты с ума сошел?

Я подхожу ближе к ней, ее фигура отбрасывает тень рядом с моей.

— Успокойся, Лидия, — говорю, стараясь сохранять голос спокойным и ровным. — Ты в безопасности со мной.

Она смотрит на меня с открытым ртом.

— В безопасности? Как я могу быть в безопасности, когда ты засунул в меня эту... эту штуку?

Ее глаза пылают гневом, руки сжаты в кулаки, дрожа, когда Лидия снова тянется к шее, пытаясь поцарапать ее.

Я протягиваю руку, но она вздрагивает и отворачивается от меня.

— Ты говоришь, что все ради моей защиты, но, возможно, это твой контроль. Ты думал об этом, Виктор? — голос наполнен сарказмом и яростью. Она отступает от меня, глаза мечутся к двери, явно оценивая шансы на побег.

— И то, и другое, — признаю я, мой голос низкий и грубый. — Ты не понимаешь, в какой опасности находишься. Ты умная девушка, но твой бывший жених — не просто нарциссический ублюдок. Он смертельно опасен. Мы не знаем, какие у него планы на тебя, и я не хочу рисковать, чтобы кто-то, особенно он, причинил тебе вред. На данный момент он хочет тебя исключительно из мести.

Ее дыхание становится прерывистым.

— Ты имеешь в виду, что не позволишь никому, кроме себя, контролировать меня. — Лидия качает головой, горько смеясь.

Я сжимаю челюсти.

— Я единственный, кто заботится о том, чтобы ты осталась жива.

Она стискивает зубы, ее щеки пылают, как огонь, которым она одержима.

— Это не забота обо мне. Ты одержим. Кто хранит салфетку, Виктор?

Делаю еще один шаг вперед.

— Называй это как хочешь. Ты знаешь, на чем мы стоим. Знаешь, что я знаю тебя лучше, чем кто-либо.

Она прищуривается.

— Ты думаешь, что знаешь меня. Но так ли это?

— Я бы знал, если бы ты позволила мне войти.

Она скрещивает руки на груди, ее тело напряжено от неповиновения.

— Лучше сгореть, Виктор.

Я резко качаю головой, мое терпение на исходе. В комнате царит напряжение, наша борьба воль очевидна. Так всегда будет между нами — грозы и огонь, вулканы и извержения. Но таковы мы.

— Виктор, — говорит Лидия, ее голос смягчается. — Я знаю, что тебе нужно защищать меня. Знаю, что случилось с твоей сестрой.

Я отворачиваюсь, не встречаясь с ней взглядом. Я не знаю, кто ей рассказал, но не стал бы скрывать это от нее. Просто не был готов.

— Я не могу быть контролируемой таким образом. Я чувствую себя, как в клетке.

Бросаю на нее томный взгляд.

— Это можно устроить.

Несмотря на ее гнев, я вижу, как ее зрачки расширяются, Лидия хватается за ключицу, розовый румянец появляется на щеках. Ей это нравится. Она может бороться со мной, но ей это нужно.

— Мне кажется, ты душишь меня, — говорит она тихим голосом.

Делаю шаг ближе к ней, обхватываю ее горло рукой и слегка сжимаю.

— Вот так? — мой голос звучит как рык. Под ее страхом и гневом кроется часть, которая тянется к этой интенсивности, к моей дикой, первобытной потребности в ней. Это темно, опасно и извращенно, и это пугает ее, но она жаждет этого.

— Не отвлекай меня, — говорит Лидия, но это последняя попытка сопротивления. Она хочет этого. Я знаю, что хочет.

Мой рот прижимается к ее в карающем поцелуе. Я сжимаю руку на ее горле, пока она не начинает задыхаться, и отпускаю только тогда, когда ее рот открывается. Она стонет, пытаясь оттолкнуть меня, но я усиливаю хватку, хватаю ее за задницу и притягиваю к себе. Когда мы отрываемся, оба тяжело дышим.

Опускаю руку и нежно провожу большим пальцем по ее затвердевшему соску.

— Это еще не конец, Виктор. Ты не можешь отвлечь меня сексом.

— Я не пытаюсь отвлечь тебя сексом, но и не буду притворяться, что не хочу этого так же сильно, как ты.

— Я не выйду