Наказание - Джейн Генри

— Я хотел тебя столько, сколько себя помню, — рычит он. — Ты это знаешь. Я никогда этого не скрывал.

— Это жутко! — кричу я, когда Виктор задирает футболку, и она оказывается вокруг моей груди, а я почти обнажена для него.

Еще один шлепок его ладони заставляет меня приподняться на носочки, когда его рука опускается на меня, горячая и тяжелая. Кричу до хрипоты, пока не становится больно, но это бесполезно.

— Хватит орать на меня. Я говорил, что если ты не следишь за своим языком, я найду ему применение.

— Отвали! — кричу я.

Чувствую себя совершенно неуправляемой, будто падаю в пропасть, и нет способа остановиться. Он шлепает меня снова так сильно, что я не могу дышать.

— Ладно, — резко говорит он. — Мы сделаем это по-другому.

Виктор разворачивает меня и ставит на колени.

— Ты должен извиниться!

Смотрю на него снизу вверх, но я уже мокрая и так нуждаюсь в нем, если он проведет одним пальцем по моему клитору, я, наверное, взорвусь прямо сейчас. Я все еще злюсь на него… но так мы всегда делаем. Я кукла, а он дергает за мои ниточки. Это наш танец, и это я вышла на танцпол.

Он прижимает меня левой рукой. Я верчу головой и пытаюсь укусить его пальцы, но он успевает отдернуть их и правой рукой расстегивает ремень.

— Лидия, — рычит он. — Если бы ты только, блять, слушала.

— Слушать твои гребаные оправдания о том, почему ты одержим мной? Отъебись! Ай!

Его ремень со свистом опускается на мою задницу так сильно, что я не могу дышать, кожа мгновенно горит. Он наклоняется и хватает меня за волосы другой рукой. Я кричу, когда он достает член.

— Даже не думай…

Еще один рывок за волосы, и мой рот открывается в крике за секунды до того, как он засовывает свой член мне в горло. Волна возбуждения накрывает меня с головой от ощущения его твердого, пульсирующего члена, словно сталь, покрытая атласом, заполняющего мой рот. Он трахает мой рот с дикой силой. Глаза наполняются слезами.

— Поговори со мной, прежде чем окончательно потеряешь рассудок, — хрипит он, поднимает руку и снова хлещет меня ремнем по заднице. Слезы затуманивают мое зрение. — У тебя был шанс. Теперь ты будешь сосать, пока я говорю, а ты слушаешь.

Я хныкаю и сосу, закрывая глаза, погружаясь в ощущения и тепло. Так сильно этого хочу; мои протесты и гнев исчезают с каждым яростным толчком его члена. Снова он входит, и я давлюсь, глаза наполняются слезами.

— Да, я был одержим тобой, — рычит Виктор, его рука на моей щеке причиняет боль, удерживая меня в положении. — Не был. Есть. Когда ложусь спать, я думаю только о тебе. Когда я просыпаюсь утром, мои первые мысли — где ты и в безопасности ли ты. Даже сейчас, я хлопаю по кровати, как только открываю глаза, чтобы проверить, тут ли ты.

Он толкается, а я облизываю и сосу, принимая все это, пока его член пульсирует у меня во рту, а мой клитор жаждет прикосновений.

— Да, я преследовал тебя. Да, я следил за тобой. Да, я потратил годы на месть тем ублюдкам, которые издевались над тобой. Как ты думаешь, откуда у меня этот шрам? Один из них порезал меня, но я ношу его с гордостью, потому что это боевой шрам. Память о том, что я сделал ради женщины, которую люблю.

Мои глаза расширяются, и я продолжаю сосать — облизываю кончик, чтобы хоть немного взять контроль, но он непроницаем, непоколебим, его взгляд прикован ко мне, когда он поднимает ремень и хлещет меня по заднице.

— И, возможно, я думал об этом, Лидия. О тебе, здесь, на коленях, с моим членом во рту.

Когда Виктор снова бьет меня, я чувствую, как по моей ноге стекает капля возбуждения. Я сдерживаю хныканье.

— Возможно, я представлял, каково это — трахать тебя. Быть рядом с тобой. Владеть тобой. Но больше всего? Больше всего я думал о том, что бы сделал, если бы ты была моей. Как я бы никогда не позволил никому причинить тебе вред.

Виктор снова бьет меня ремнем по заднице, пока я покорно сосу его член, прежде чем он бросает ремень на пол, хватает мою голову обеими огромными, грубыми руками и заставляет меня взять его глубже. Я давлюсь, но он продолжает трахать мой рот.

— Я говорил тебе. Все, чего я когда-либо хотел, — это ты. Все, чего я буду хотеть, — это ты. Все, что мне нужно, — это ты.

Его бедра дергаются, и я понимаю, что он на грани, когда хватает мою голову и отрывает от себя.

— Наклонись над этим чертовым столом, прежде чем я кончу на тебя, привяжу к кровати и подожгу этот чертов дом.

О, Боже.

Я в смятении от его слов, от того, что он делает, мой разум — чистый лист, а мое тело покорно. Наклоняюсь над столом и раздвигаю ноги, не в силах остановиться, даже если бы захотела. Его горячий, толстый член упирается в мой вход, пока он играет пальцами с моей задницей, и мой рот открывается в беззвучном крике.

Виктор наклоняется к моему уху.

— Я люблю тебя, Лидия. И да, я одержим тобой. И не сожалею. Ни о чем.

Он входит в меня так сильно, что я кричу, упираясь в стол. Я так наполнена им, так идеально заполнена, что не могу думать ни о чем, кроме желания чувствовать его толчки снова, и снова, и снова. Мне нужен он. Я хочу его. Чертовски хочу, чтобы он кончил в меня.

— Ты моя, Лидия, — рычит Виктор, когда первая волна экстаза охватывает меня. — Моя, — он говорит с очередным яростным толчком. — И никогда не забывай этого.

Когда его горячая сперма изливается в меня, он хватает меня за волосы и откидывает голову назад.

— Скажи мне. Скажи, что ты моя, — требует он, прежде чем погрузить свои зубы в мою шею.

Я кричу, горячая боль сливается с удовольствием, когда он входит в меня снова и снова. Блаженство взрывается в моем теле, пульс учащается, и оно охватывает меня. Я хватаюсь за стол и отдаюсь тому удовольствию, которое только Виктор может