Пятьдесят оттенков свободы - Эрика Леонард Джеймс

– Пожалуйста, Ана, дорогая. – В круговерть мыслей врывается голос миссис Джонс. Я поднимаю голову – она подает мне ореховое масло и сэндвич с мармеладом. Глаза ее блестят. Я уже и забыла, когда ела его в последний раз. Смущенно улыбаюсь и с аппетитом откусываю.

Наконец-то в постели. На мне – футболка Кристиана. Лежу, свернувшись калачиком. Обе подушки и футболка пахнут им. Думая о нем, желая ему счастливого возвращения и… хорошего настроения, я и засыпаю.

Просыпаюсь внезапно, словно от толчка. Светло. Голова раскалывается, в висках стучит. О нет… Только бы не похмелье. Опасливо открываю глаза и первым делом замечаю, что кресло сдвинуто и в нем сидит Кристиан. На нем – смокинг, из нагрудного кармана выглядывает краешек «бабочки». А не сон ли это? Его левая рука лежит на спинке кресла и держит стакан с какой-то жидкостью янтарного цвета. Бренди? Виски? Понятия не имею. Нога закинута за ногу. Темные носки. Строгие туфли. Правый локоть – на подлокотнике, ладонь подпирает подбородок, безымянный палец медленно скользит по нижней губе. Глаза в неярком утреннем свете кажутся темными, серьезными. Лицо бесстрастное.

Сердце замирает. Он дома. Но как?.. Должно быть, вылетел из Нью-Йорка еще ночью. Давно ли он здесь? Давно ли наблюдает за мной спящей?

– Привет, – шепчу я.

Кристиан смотрит на меня молча, без всякого выражения, и мое сердце снова дает сбой. О нет. Он перестает водить пальцем по губе, допивает то, что оставалось в стакане, и, подавшись вперед, ставит стакан на прикроватный столик. Жду, что он поцелует меня. Но… Он снова садится и продолжает с бесстрастным видом на меня смотреть.

– Привет, – говорит наконец негромко. Все еще злится. По-настоящему.

– Ты вернулся.

– Похоже, что так.

Не спуская с него глаз, подтягиваюсь, сажусь. Во рту пересохло.

– И давно ты здесь сидишь?

– Довольно давно.

– И все еще злишься. – Язык у меня едва ворочается.

Он смотрит так, словно обдумывает ответ.

– Злюсь. – Произносит так, словно проверяет слово на звучание, взвешивает все его оттенки и значения. – Нет, Ана. Я уже не злюсь. Я прошел эту стадию.

Ну и дела. Пытаюсь сглотнуть, но это не так-то легко, когда во рту пересохло.

– Прошел эту стадию… Нехорошо.

Черт!

Смотрит молча, лицо каменное. Между нами пролегает, все расширяясь, молчание. Я протягиваю руку за стаканом с водой и отпиваю глоток, одновременно стараясь успокоить трепещущее сердце.

– Райан поймал Джека, – сообщаю я, пробуя другой подход. Ставлю стакан на место.

– Знаю, – ледяным тоном отвечает Кристиан.

Конечно, знает.

– И долго будешь отделываться такими вот ответами?

Его брови едва заметно подпрыгивают, как будто он не ожидал такого вопроса.

– Да.

Ох… Ладно. Что же делать? Защита – лучшая форма нападения?

– Извини, что вышла вчера.

– Извини? Так ты сожалеешь?

– Нет, – говорю я после небольшой паузы, потому что так оно и есть.

– Тогда зачем извиняться?

– Не хочу, чтобы ты на меня злился.

Он вздыхает так тяжело, словно жил под напряжением целую тысячу часов, и приглаживает ладонью волосы. Он прекрасен. Безумен, но прекрасен. Я смотрю на него и не могу насмотреться – Кристиан вернулся. Пусть злой, но целый и невредимый.

– По-моему, с тобой хочет поговорить детектив Кларк.

– Не сомневаюсь.

– Кристиан, пожалуйста…

– Что?

– Не будь таким… холодным.

Брови снова удивленно подпрыгивают.

– Анастейша, в данный момент я вовсе не холоден. Я горю. Во мне все кипит. От гнева. И я не знаю, что делать с этими… – Он делает жест рукой, подыскивая подходящее слово: – Чувствами.

Ой-ой-ой. Меня обезоруживает его искренность. Забраться бы ему на колени. Со вчерашнего вечера я хотела только этого, и ничего больше. Но то было вчера, а сегодня идея уже не выглядит столь привлекательной. Или?.. К черту. Я поднимаюсь и, явно застав его врасплох, неуклюже забираюсь ему на колени и сворачиваюсь калачиком. Боялась, что оттолкнет, но нет, не отталкивает. После небольшой паузы даже обнимает и тычется носом в мои волосы. От него пахнет виски. Господи, сколько ж он выпил? А еще от него пахнет гелем и… Кристианом. Я обнимаю его за шею, и он снова тяжело вздыхает.

– Ох, миссис Грей. Что же мне с вами делать? – Кристиан целует меня в макушку.

Я закрываю глаза, наслаждаясь близостью с ним.

– И сколько ты выпил?

Он напрягается.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты же обычно не пьешь виски.

– Это мой второй стакан. У меня была напряженная ночь. Человеку нужно расслабиться.

Я улыбаюсь.

– Ну, если вы так настаиваете, мистер Грей, – говорю, прижимаясь губами к его шее. – М-м-м… божественный запах. Я спала на твоей половине постели, потому что твоя подушка пахнет тобой.

Трется о мои волосы.

– А я никак не мог понять, почему ты туда перекатилась. И я все еще зол.

– Знаю.

Поглаживает меня по спине.

– Я тоже на тебя злюсь.

Останавливается.

– И что же такого я сделал? Чем заслужил твой гнев?

– Скажу потом, когда остынешь. – Целую его в горло. Он закрывает глаза, но поцеловать меня в ответ даже не пытается, только обнимает еще крепче.

– Когда я думаю о том, что могло случиться… – чуть слышно шепчет он.

– Я в порядке.

– Ох, Ана… – У него срывается голос.

– Я в порядке. Мы все в порядке. Немного поволновались. Ни с кем ничего не случилось – ни с Гейл, ни с Райаном. И Джека забрали.

Кристиан качает головой.

– Нет уж, спасибо.

Что? О чем он говорит? Я отстраняюсь и смотрю на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не хочу обсуждать это сейчас.

Вот как? Ну, может, я хочу? Хотя… ладно, пусть. По крайней мере, он со мной разговаривает. Устраиваюсь поудобнее. Он играет с моими волосами. Наклоняется и шепчет:

– Я хочу наказать тебя. По-настоящему. Выбить дурь.

Сердце подпрыгивает. Вот жуть! Мороз по коже.

– Знаю.

– И, может быть, накажу.

– Надеюсь, что не станешь.

Он обнимает меня еще крепче.

– Ана, Ана, Ана! С тобой и у святого терпения не хватит.