ИГ/РА - Диана Килина

— Ты была такая холодная, — прошептал я, наклонившись к её соску, — Такая отстранённая. Ты не позволяла к себе прикасаться.

С её губ сорвался тихий стон, а потом она прошептала:

— Тогда это определённо была не я, потому что я с ума схожу, когда ты ко мне прикасаешься.

Ещё один стон — протяжный, когда я пососал сначала одну грудь, затем вторую. Я опустился ниже, и потянул шёлковую ночнушку вверх, обнажая живот. Увидев гладкую кожу без единого изъяна, я радостно выдохнул, прогоняя от себя горькое послевкусие — всего лишь сон. Я покусывал её кожу, пока она вздрагивала и подбирался ниже, к своему самому любимому месту на её теле.

И самому сладкому, разумеется.

— Иго–о–рь, — она вскрикнула, когда я провёл языком по её плоти и осторожно раскрыл её.

Вся кровь в моём организме хлынула к паху, вызывая болезненную пульсацию. Но, чёрт возьми, в конце концов, мне просто это нравится. Она мне нравится. Я без ума от неё.

Её пальцы запутались в моих волосах на макушке, и она подтолкнула мою голову к себе, направляя. Я не стал терять времени даром, раздвинул её ножки чуть шире и принялся за своё излюбленное занятие — а именно поглощать её, покусывать, посасывать и доводить до исступления. Почувствовав её вкус на языке, я застонал, и она сжала мою голову бёдрами, приподняла их и всхлипнула — она всегда издаёт такие звуки перед тем, как…

Дрожь волной прошла по её коже, и я потерял рассудок. От жуткого кошмара не осталось и следа — только я, она, наша спальня и эти звуки. Крупные мурашки, пробегающие по её коже, её длинная светлая шея, когда она запрокинула голову. Рывком поднявшись, я обхватил её бедро рукой, прижимая её к себе и вошёл в неё до упора.

Оля громко вскрикнула, я поглотил этот звук, завладев её губами. Она подалась навстречу и улыбнулась, когда я застонал от умопомрачительного ощущения — быть в ней. Быть с ней. Быть её.

Её руки крепко держали меня за плечи, прижимали к её груди. С каждым моим движением её соски тёрлись о мою кожу, и она коротко всхлипывала. Глаза лихорадочно блестели, нижняя губа припухла от того, что она покусывала её. Я опустил голову и провёл носом по её шее, снова вдохнул запах — и растворился. Я растворился в ней.

Когда она успела? Как у неё получилось одним взглядом проникнуть так глубоко? Неужели всё было предрешено ещё тогда, когда я нашёл её на пустующей трассе? Неужели судьба и правда существует?

Все эти вопросы куда–то разлетелись, когда Сладкая громко вскрикнула подо мной и потянулась навстречу моим губам. Я запутался пальцами в её волосах, крепко зажурился и… И…

Наверное, на её тонкой коже опять останутся синяки — я слишком сильно сжал её бедро пальцами. На шее расцветал красноватый засос — даже не заметил, как я его оставил.

— Ну что? — прохрипела она, — Убедился?

Я невольно улыбнулся и качнул головой. Перекатился набок, обнял её и прижал к себе — мало ли.

— Убедился.

Ольга, 2008

— Выходи красавица, не обижу, — с какой–то приятной нежностью промурлыкал он.

Мне даже тепло стало от его тона, честное слово. Я удивлённо моргнула, и съёжилась, попытавшись стать меньше и слиться с кустом.

— Я буду нежен, — не унимался он, приближаясь ко мне с каждым шагом, — Но за то, что пришлось пачкать туфли — ответишь, — это уже было сказано без сладкой ласки.

Я ещё раз моргнула и вздохнула. А потом махнула рукой и начала выпрямляться.

Моментально на меня направилось дуло. Мой непонятно–кто резко встал в стойку и напрягся всем телом. Я невольно ухмыльнулась и мысленно дала себе пять. Напугала киллера — будет, что людям рассказать.

От этой мысли я нервно хихикнула, прикрыв рот ладонью. А потом не сдержалась и начала давиться смехом.

— Чего ржёшь, овца, — рявкнул он, — Чуть не пристрелил ведь.

Я пожала плечами, а потом решила сумничать:

— Овцы блеют.

— В машину, — он проигнорировал мои познания в скотоводстве, и тряхнул пистолетом.

— В твою или мою? — игриво брякнула я, сама поразившись своему тону.

Он шумно выдохнул, но всё–таки опустил оружие и сделал ко мне ещё два шага. Дёрнув меня за руку, он потащил меня прямо через кусты к обочине. Уже у двери за пассажирским сиденьем, он достал из кармана двубортного чёрного пальто наручники, и кивком головы подсказал, что мне надо вытянуть руки. Я послушалась, пожав плечами, и на одно моё запястье со звонким щелчком опустился холодный металл. Стянув с меня сумку и отодвинув меня внушительной рукой в сторону, он снял сигнализацию и открыл заднюю дверь авто.

— Садись, — он кивнул на сиденье.

Я села. Дёрнув за наручники, он защёлкнул второй браслет на моей руке, пригвоздив её к ручке над дверью. Закрыл машину, и обошёл её, чтобы сесть спереди.

Посмотрев на меня в зеркало заднего вида, он ухмыльнулся и покачал головой, бросив мою сумку на пассажирское сиденье.

— Зачем браслеты? Всё равно не убегу, — я решила воспользоваться ускользающим шансом.

— Вдруг задушить попытаешься, — хмыкнул он.

— Могу ведь и ножками, они у меня длинные, — фыркнула в ответ я.

— Ты хочешь, чтобы моя голова оказалась у тебя между ног? Можно устроить, — томно протянул мужчина.

Я поёжилась. Потом тихо протянула, тщетно пытаясь надавить на жалость:

— Мне больно.

— Ничем не могу помочь, — пожал плечами мой конвоир.

Я вздохнула и пробубнила себе под нос:

— А сказал, что будешь нежен.

Он, по всей видимости, услышал, потому что спокойно включил лампочку в салоне авто, повернулся ко мне, и приморозил к месту взглядом холодных голубых глаз. Я поморщилась и повела затёкшим плечом.

— Молчу, молчу, — промямлила я, отвернувшись к окну.

— Умничка, — сказал он, не сводя с меня глаз. Я кожей чувствовала его испытующий взгляд, — Через час сменим машину, тогда и расстегну.

— А потом что?

— А вот сейчас и узнаем, — вытащив сигарету из пачки, произнёс он.

Прикуривая, он набрал чей–то номер в своём мобильнике, и включил громкую связь. Длинные хриплые гудки меня немного нервировали. Хотя, кого я обманываю, они вызывали леденящий ужас. Я ведь догадывалась, кому он звонит.

Трубку сняли, но не ответили. Я сглотнула, медленно — стараясь не издавать ни звука. Мой спутник посмотрел на меня в зеркало заднего вида и прищурился, затягиваясь от сигареты. Я тоже посмотрела в его глаза, прямо перед тем, как из динамиков донёсся мужской голос:

— Алло? Я слушаю.

Я напряглась всем телом, узнав его. Сколько ночей я просыпалась в холодном поту, оттого что он мне чудился, не сосчитать. Но когда я снова услышала его, пусть и по телефону, мне стало физически плохо и кровь отхлынула от моего лица.