ИГ/РА - Диана Килина

Мужчина по–прежнему смотрел на меня и не произносил ни слова.

— Я слушаю, — злобно прошипел в динамиках голос, — Говорите.

Крошечная слезинка стекла по моей щеке, и я пошевелила губами, не отрывая взгляда от светло–голубых глаз:

— Пожалуйста, не надо.

Резкое движение и салон машины погружается в тишину. Я и не думала, что мобильная связь так потрескивает — когда он сбросил вызов, воздух, словно застыл.

Я не знала, сколько мы сидели вот так. Он по–прежнему сверлил моё лицо взглядом, даже не моргая. Оказалось, что я задержала дыхание и выдохнула только тогда, когда почувствовала, что в глазах темнеет.

— Наличные есть? — хрипло спросил он.

Быстро кивнув, я разрыдалась, уткнувшись носом в сгиб своего локтя.

Он отпустит меня?

— Много?

Отрицательно покачав головой, я тихо крякнула и снова спрятала лицо в руках.

— Бензин?

— Кончился, — проскрежетала я.

Нелитературное ругательство долетело до меня с переднего сидения, я выпрямилась и удивлённо моргнула. Потом быстро затараторила:

— Здесь недалеко Икла — пограничный город с Латвией. Можешь высадить меня там или неподалёку, я сяду на автобус. Мне хватит денег и вещи в сумке есть.

— Хорошо, — пробормотал он, заводя машину.

Я откинулась назад и закрыла глаза, не веря своим ощущениям. Неужели он меня и правда отпустит?

Улыбнулась, как дура. Просто расплылась в улыбке и растеклась по сидению.

— Как твои руки? — водитель снова покосился на меня в зеркало заднего вида.

— Терпимо.

— Придётся ещё немного потерпеть, Сладкая, — он усмехнулся и отвёл глаза, следя за дорогой.

Тяжесть в груди как–то быстро прошла, рассеялась, словно и не было. Я изучала его затылок, скулы и челюсть — всё, что было видно с моего места. Разминала затёкшие запястья и морщилась от лёгкой боли, но вида старалась не подавать, если пересекалась с его взглядом в зеркале.

На подъезде к Пярну он остановился на заправке и всунул мне ключ в пальцы. Я с огромным трудом расстегнула браслеты и вдохнула спокойно, пока он заправлял машину и косился на меня в окно, качая головой. Я сидела тихо, как мышка, когда он тронулся в путь дальше и не верила своим глазам, увидев пограничный пункт — не обманул.

Остановив машину на обочине, он взял мою сумку с переднего сиденья, вышел и быстрыми шагами оказался напротив моей двери. Распахнул её, я буквально выпрыгнула из салона.

— Иди, — отрывисто скомандовал он, протягивая мне ремешок, — И уезжай куда–нибудь далеко. Очень далеко.

Я кивнула, и быстро перекинула ремешок через голову. Оглянулась на мелькающие за спиной огни, и снова повернулась к нему.

— Спасибо, — приподнялась на цыпочках и поцеловала в щёку.

Он замер, даже не моргал, просто вытаращился на меня во все глаза и сглотнул — медленно.

— Иди, — сказал тихо и подтолкнул в сторону, — У меня нет времени на нежности. Иди.

Я улыбнулась и отвернулась, быстро зашагав по дороге. Услышала за спиной его голос:

— Я найду тебя.

Остановилась и начала поворачиваться, но дверь машины хлопнула, заревел двигатель и огни задних фар быстро начали удаляться от меня.

Лазарь, 2008

Я вбросил монетку в аппарат и посмотрел, как поднимается шлагбаум. Проехав на верхний этаж парковки, я вышел из машины и поправил резиновые перчатки, которые изнутри стали покрываться жёлтыми пятнами от моих ладоней.

На крыше было душно. В Москве стоит неимоверная жара, и, такое ощущение, что тут она усиливается. Ветер сильными порывами гоняет сухой воздух и городскую пыль; Солнце, ставшее ближе на несколько сотен метров, жарит и обжигает. Отвратительно.

Вытащив винтовку из кейса, я посидел ещё немного, привалившись спиной к бетонному ограждению. Потом передёрнул затвор, присел в стойку, и посмотрел в оптику.

Женщина с ребёнком. Кусты, кусты, кусты.

Продавщица киоска. Скамейка, кусты, кусты.

Мужик на скамейке. Кусты, кусты, ещё одна скамейка, пустая; и кусты, кусты.

Блондинка в чёрном платье идёт по тротуару. Лестница в метро.

Цель. Сидит в машине, разговаривая по телефону. Тонированное окно приоткрыто, и я усмехаюсь — какая ирония.

Снова в обратном порядке.

Цель. Блондинка. Мужик. Продавщица. Женщина–ребёнок.

Вдох, выдох. Палец опускается на курок. Щелчок–выстрел.

Блондинка падает.

Передёргиваю затвор, щелчок–выстрел.

Мужик летит со скамейки лицом вниз.

Они были любовниками, хотя у него есть жена и четверо детей. Не люблю лжецов и изменников.

Затвор–щелчок–выстрел.

Цель.

Убираю винтовку обратно в кейс, беру его и уезжаю с парковки, бросив ещё одну монетку. Перчатки снимаю и выбрасываю в урну возле ресторана, куда традиционно иду обедать, когда нахожусь в Москве.

В новостях уже говорят о беспорядочной стрельбе в самом центре. Беспорядочная — это хорошо. Значит, никто не поймёт, кто был целью.

Потому что моей целью был мой последний клиент.

Да, дерьмовая у меня работа. Поправка: была. Была дерьмовая работа.

А теперь я ухожу на покой.