Серебряный лебедь - Амо Джонс

***

— Мэди, давай! Мы опоздаем! — кричит Нейт из своего Porsche.

— Ну, ты можешь подождать! — Я шиплю себе под нос, тянусь за яблоком в холодильнике и перебрасываю свои длинные волосы через плечо.

В последнее время я ношу много скандальной одежды — возможно, под влиянием Татум, поэтому выбираю рваные джинсы-бойфренды, обтягивающую белую майку, которая показывает лишь немного мой плоский, подтянутый живот и большую часть моей груди — что не трудно, учитывая размер — и мои «Чаксы». Оставив волосы естественными распущенными локонами, ниспадающих до копчика, я щипаю себя за щеки, пытаясь вызвать розовый румянец на коже, мои кожаные браслеты трутся о челюсть при этом движении, а затем выхожу через парадную дверь, закрывая ее за собой.

— Успокойся! — ругаю Нейта, сжимая в руке книги.

Он опускает свои авиаторы на нос и смотрит на меня с водительского сиденья, как только открываю пассажирскую дверь.

— Ну, черт возьми, сестренка. Ты когда-нибудь плохо выглядишь?

— Да, — коротко отвечаю я. — Обычно после того, как я убиваю обманщиков.

Нейт закатывает глаза, поправляет очки на носу, включает первую передачу и выезжает с подъездной дорожки.

— Перестань драматизировать. Ей было все равно.

— Я называю это херней. Ей было бы не все равно.

— И откуда ты это знаешь? Может, она просто другая.

Я ухмыляюсь, мысль всплывает в моей голове.

— Ну, — я пожимаю плечами, проверяя свои ногти с легкой ухмылкой на губах, — имею в виду, если ей было все равно, может быть, это потому, что у нее есть этот супер сексуальный парнишка — и когда я говорю сексуальный, я имею в виду чертовски сексуальный, Нейт. Один взгляд, и я готова была сорвать с себя трусики и засунуть их себе в рот, лишь бы его горячее тело было под...

Он ударяет по тормозам, моя голова дергается вперед.

— Нейт! — я кричу на его импульсивность.

— Эй! Ты слышишь это, чувак? — Нейт кричит в телефон. Его телефон, подключенный к стереосистеме. Его телефон, на котором мигает индикатор Bluetooth. Его телефон, который…

— Да, я, бл*дь, слышал это, — рычит Бишоп. Так низко, что у меня по позвоночнику бегут мурашки. Двойное дерьмо. Чертова я и моя беспрекословная преданность друзьям, которая всегда, так или иначе, втягивает меня в неприятности.

— Так кто же этот друг? — спрашивает Нейт, изогнув бровь.

Я смеюсь.

— Я ни хрена тебе не скажу.

— Мэди! — рявкает Бишоп. — Кто он?

— Я не знаю! Мы встретили его несколько дней назад, когда ездили забирать ее из школы. — Нейт выезжает обратно на дорогу и продолжает везти нас в сторону школы. — В общем, Татум и маленькая часть меня говорили, какой он горячий, а Тилли рассказала, что они спят вместе. Но они знакомы с самого детства и давно практикуют эту штуку — им так комфортно. Никакой неловкости. — Смотрю в сторону Нейта. — Ты не можешь злиться, Змей-Нейт.

— Ты только что назвал меня Змеем-Нейтом? — Он прищуривается, глядя на меня.

Я пожимаю плечами.

— Ну, знаешь, раз уж вы, мальчики, так любите загадки.

— Твой рот… однажды твоя задница окажется в горячей воде, — отвечает Нейт, въезжая на школьную парковку.

Войдя в класс, я сразу понимаю, что что-то не так. В классе воцаряется тишина, когда я открываю дверь.

— Мэдисон, ты опять опоздала. Почему я не удивлен? — говорит мистер Бэррон, не отрывая глаз от доски.

— Извините, сэр.

— Присаживайся, Мэдисон, — вежливо отвечает он.

Шагаю в дальний конец комнаты, игнорируя шипящий шепот, который начинает отражаться от стен. Это почти как мой первый день. Бросаю книги на пустой стол и сажусь на свое место. Даже нет Татум в этом классе, чтобы спросить, из-за чего все эти взгляды.

Опустившись на мой стул, Фелиция — кажется, ее зовут Фелиция — с черными волосами, в черной одежде и с черной размазанной подводкой под ресницами, наклоняется ко мне, не сводя глаз с учителя, стараясь не привлекать его внимания.

— Псс.

Я слегка наклоняюсь к ней, в то время как мой телефон вибрирует в кармане.

— Что?

— Так это правда? Ты, типа, спишь со всеми ними?

Я бросаю на нее взгляд, мое сердце колотится в груди.

— Что ты имеешь в виду?

Она тянется в карман и нажимает пару кнопок, затем поворачивает телефон лицом ко мне и нажимает кнопку «Play» на видео. Первая часть показывает меня и Нейта и наш неловкий поцелуй в гостиной, затем переходит к нам с Бишопом, целующимся и обнимающимся в кемпинге, а затем к нам с Брэнтли. А затем к нашему с Бишопом сексу в палатке, показывая мой силуэт, сбрасывающий одежду, и видео не останавливается. Вы можете услышать, как я бормочу и шепчу о своих удовольствиях, чтобы все видели и слышали, как мое тело покачивается на его теле сквозь тень. В конце записи появляется маленькая черная коробочка с розовой надписью: «Ты следующая, сучка. Твои дни сочтены — так же, как и мои!»

— О, боже! — шепчу я, слезы грозят политься из глаз. Оттолкнув свой стул, я ловлю ухмылку Элли, сидящей в передней части класса.

— Мэдисон! — Мистер Баррон хмурится на меня. — Сядь, или я буду вынужден направить тебя в кабинет директора. — Все смотрят на меня, их смех кружит вокруг меня, эхом отдается в вихре, проникает в меня.

— Я… я…

— Шлюха? — Элли усмехается.

Весь класс разражается смехом, и я быстро собираю свои книги, волосы падают мне на лицо, когда я выбегаю за дверь и иду по коридору.

— Эй! — Татум врезается в меня, ее телефон прижат к уху, глаза слезятся, она отчаянно озирается по сторонам. — О, слава богу!

— Тейт? — Я ломаюсь, слезы текут по моим щекам.

— Давай, отвезем тебя домой.

Позволяю ей взять меня под руку, и она ведет меня к лифту. Энергично нажимает на кнопку, пока я не убеждаюсь, что она вот-вот сломает ее, двери с грохотом открываются, и она с силой затаскивает меня внутрь. Как только двери закрываются, Татум смахивает слезы с моего лица и целует меня в губы.

— Все хорошо, Мэди. Все будет хорошо, — пытается она успокоить меня, глядя мне в глаза. — Черт возьми, я убью эту суку!

— Кого? — спрашиваю я, смахивая слезы с лица, когда дверь снова открывается на подземную парковку.

— Это была Элли, Мэдисон. Возможно, это не она записала его, но она загрузила его в свой аккаунт на YouTube. Она хотела, чтобы люди думали, что это сделала она.

— Почему? — кричу я, следуя за ней к ее машине. — Почему она так поступила со мной? Почему?

— Бишоп, детка, это все для Бишопа.

— Но записка в конце? О том, что мои дни сочтены...?