Как все начиналось - Марина Ефиминюк

Леон помялся, но вышел.

Арвиль уставился на ковёр, взгляд его скользнул по пустому бутыльку синего цвета, он подобрал его, долго крутил в руках, а потом натужно произнёс:

– Ася, вылезай, ты там не задохнулась ещё?

У меня от страха свело желудок, и вспотели ладони. Я сидела как партизан, понимая, что если вылезу, то только долгая и мучительная смерть сможет смыть тот позор, коим я только что покрыла весь род человеческий. Наверное, именно так Фатиа и полагал, когда складывал тот костёр, предназначенный для меня.

– Ася, я знаю, что ты в шкафу.

Думай, Вехрова, думай!

– А что мне будет? – осторожно поинтересовалась я.

– Выходи, узнаешь, – оттого, что голос был спокоен, мне стало ещё хуже.

Я вылезла из шкафа, чувствуя, как становятся пунцовыми щеки.

– И? – он выжидательно посмотрел на меня.

Все, самое время падать в обморок. Я быстренько закатила глаза и начала накреняться назад, аки сломленная штормом мачта. В общем, как у благородной дамы всё равно не вышло, при падении я со всего размаху ударилась головой об угол, непроизвольно ругнулась и увидела столько разноцветных звёздочек, что хватит заполонить все небо. Все, это был последний путь к отступлению. Я открыла глаза и поняла, что у меня дико болит голова, мне ужасно стыдно и, кроме того, сейчас придётся идти на костёр. Подумала-подумала и заревела во весь голос, со всей страстью, на какую была способна. Властитель изумился, он стоял надо мной, скрючившейся на полу, и яростно чесал затылок, пытаясь таким образом выудить из головы какое-нибудь решение данной проблемы. В это время в комнату «совершенно случайно» ввалился Иван, который все это время после ухода Неаполи вдохновенно подслушивал под дверью.

– Ой, простите, – фальшиво улыбнулся он, – я заблудился, знаете ли.

Арвиль недоуменно посмотрел на него, уже сам не понимая, что собственно происходит в его спокойном доме.

– Ой, Асенька, милая, что с тобой? – кривляясь и явно переигрывая, продолжал своё представление адепт. – Ой, ты плачешь, ну, ничего, пойдём, я отведу тебя домой и положу спать.

Ванятка, сильно напрягаясь, поднял меня на руки.

– У неё неустойчивая психика, знаете ли. Она и дома всегда так, сделает что-нибудь, заплачет, а на завтра ничего не помнит. Переходный возраст.

После этих слов он быстренько выскочил за дверь, ударив при этом мою болтающуюся больную голову о косяк.

– Ваня, – едва слышно прошипела я, – аккуратнее!

Пока ошарашенный Фатиа пытался осознать происходящее, мы пытались скрыться из дома Властителей.

За мою голову назначили цену: 500 золотых, лично я полагаю, что одни кудри у меня стоят дороже, но с Властителем не поспоришь. Когда мы выскочили на улицу, то нас уже встретили охранники. Схватили и скрутили нас быстрее, чем мы смогли что-либо предпринять, и будь Ваня чуть-чуть расторопнее, может, и успел бы что-нибудь наколдовать, но с такой реакцией, как у него оставалось только черепах пасти, а не магией баловаться.

Теперь я не сомневалась, даже если он был бы трезвый тогда, когда мы с ним устроили дуэль, я бы всё равно выиграла. Только я предпочитала пока об этом помалкивать, а то вдруг он обидится, а мы все же сидели сейчас на одних нарах, дожидаясь ночи, чтобы неблагодарные данийцы спалили моё бренное тело. Нам надёжно связали руки во избежание попыток к колдовству, а меня привязали к скамейке, дабы опять не убежала.

– Вот, доигралась, Аська? – бурчал адепт. – Всегда говорил, что ты плохо кончишь! Говорил? Говорил!

– Вань, помолчи минутку, – страдальчески попросила я, – я спать хочу. Я, между прочим, сегодня весь день провела в пути!

– На том свете выспишься! – рявкнул тот. – Тем более что попадёшь туда совсем скоро! Давай, Аська, говорят перед смертью надо исповедоваться. Представь, что я священник, ну, излагай.

Я молчала.

– Ася, говори, каких грешков мелких и крупных смогла совершить за свои неполные 23 года, – настаивал приятель.

– Ваня, – разозлилась я, – если ты не заткнёшься, то я совершу единственный, но очень большой грех – прибью тебя, и мне тебя будет не жаль!

Петушков обиделся и отвернулся.

Через решётчатое окошко я с тоской рассматривала лоскуток звёздного неба и тонкий краешек луны. Отчего-то происходящее казалось дурным сном или акт из плохо поставленной комедии. На ум опять пришла книга «Приключений ведьмы», ведь и в ней описывалась подобная сцена, только в конце Властитель отменил приказ; ведьму выпустили из темницы, и глава закончилась.

Какая странная книга! Многое из того, что я прочитала в ней, происходило со мной! «Черт возьми, – у меня по спине побежали мурашки, – ведь в ней фактически описывалось наше путешествие через Словению и приезд в Фатию, и даже разрушенный храм в Ненэлии! Получается я, фактически, хохотала над собой?»

Меня прошиб пот, я неловко пошевелилась, но верёвки крепко удерживали меня в одном положении на лавке.

«И как я раньше не провела параллелей между своей жизнью и выдуманной кем-то?»

Тут я несказанно обрадовалась: значит, сейчас Фатиа уже выпил зелье и спешит освободить меня из темницы! Я злорадно ухмыльнулась: «Меня сжечь на костре? Чушь какая!»

Через некоторое время действительно загромыхали замки. Я повернула голову, рассчитывая увидеть на пороге полного раскаянья Властителя, но вместо этого в дверях застыли два охранника. Внутренний голос завизжал: «Так не должно быть! Здесь должен стоять Властитель!»

Меня развязали и выволокли на переполненную народом площадь. Вокруг ярко горели факела, толпа окружала кострище плотным кругом, шумела и улюлюкала, а при моем появлении взорвалась. Среди общего гула слышались особенно громкие возгласы: «Сжечь её! Смерть человеческой ведьме!»

Меня подвели к палачу. Понимаете, я имею в виду самого настоящего палача, великана в чёрном колпаке с прорезями для глаз.

Тут мне стало по-настоящему страшно, на глаза навернулись слезы. Когда меня привязали к столбу, то я, охваченная паникой, пыталась вырваться из верёвочных пут. Толпу мои тщетные попытки лишь подогревали, площадь ревела. Для меня же лица фатийцев смешались в одну массу, земля и звёздное небо соединились в одну линию.

«Все неправильно! – орал внутри тоненький голосок. – В книге было не так написано!»

Палач поднял руку, гомон в миг прекратился, заворожённая толпа безмолвствовала, готовая выслушать смертный приговор. Я уже ничего не видела вокруг, слезы слепили глаза. Последний взгляд на балкон Властительского Дома. Прасковья. Смотрит, злорадно улыбается и кивает.

– Народ провинции Фатии, сегодня мы судим человеческую ведьму за нападение на Владыку Фатии, Бертлау и Перекрёстка Семи Путей!