Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

Какой смысл быть человеком, если я не могу состоять при шоколаде? Вот я наконец нашла то, чему хочу посвятить всю жизнь, но меня к этой цели даже не подпускают. Если бы только вернуть крылья и когти! Тогда я бы поступила, как подобает настоящему дракону: взяла что пожелаю, и неважно, хотят люди отдавать шоколад или нет.

Если я когда-нибудь еще встречу этого растреклято-го мага-кулинара, я его покусаю! И плевать, что зубы у меня мелкие и тупые, так что до крови вряд ли получится.

Я заставлю его снять с меня заклятие, любой ценой. А потом…

Поднявшись, я решительно стиснула зубы и шагнула на тротуар.

Драконы никогда не сдаются! Кроме того, в Драхенбурге есть еще один шоколадный дом, пусть даже зазнайка-графиня обозвала его дырой.

Я выросла в пещере. Так что дырой меня не удивишь.

И даже если по людским представлениям у меня недостаточно приличный вид, чтобы состоять при шоколаде… Да почему это должно меня останавливать? За последние два дня я прошла одно преображение.

Сейчас явно настало время для второго.

Посмотрим, трудно ли оно мне дастся.

Глава 7

Я и понятия не имела, что люди так трепетно относятся к деньгам.

Ни один из философов в книжках Ясписа деньги не уважал, насколько мне было известно. Год назад мы с братцем поспорили и соревновались, кто сумеет надеть на лапу больше человеческих корон и ожерелий. Я победила. Яспис надулся и долго еще потом изводил меня скучными цитатами из какой-то длиннющей человеческой книжки про то, что золото и драгоценности — это чепуха.

Я тогда в ответ победоносно помахала у него перед носом лапой, унизанной сокровищами. На его высокоумную философию мне было наплевать. Торговцы в Драхенбурге, похоже, тоже бы с ней не согласились. Наверное, приди к ним в лавку автор этого трактата со своими речами, они бы вышвырнули его за порог.

Как выяснилось, без денег у людей ничего не добудешь.

Я пробродила по Драхенбургу полдня. Ноги у меня подламывались, а в животе урчало от голода еще хуже, чем утром, и только тогда я наконец выяснила, что могу продать.

— Эй! — окликнула меня какая-то человеческая девчонка, когда я поплелась прочь от очередной лавки, где все равно не могла купить ни лоскутка. -

Погоди-ка! — Она схватила меня за руку и развернула к себе — с хитрой улыбкой. Ни дать ни взять хищник, поймавший добычу. С виду она была не старше меня, но на полголовы выше, а держалась так уверенно и нахально, что можно было подумать — ей лет на сто больше.

Уступать дерзкой девчонке я не собиралась. Я вырвалась и прорычала:

— Чего тебе надо? Я ушла из твоей дурацкой лавки.

— A-а, я у них не служу, — ответила она. — Что я, по-твоему, похожа на подмастерье в приличном магазине платья? — Она широким жестом показала на свои темно-зеленые мужские штаны и курточку, которые сидели на ее тощем теле как с чужого плеча. Потом взъерошила свой жесткий курчавый мех на голове — короткий, совсем не как у прочих женщин в городе. Лицо у девчонки было смуглое. — Я наблюдаю за тобой вот уже полчаса. Ты заходила во все лавки и сразу выходила. Прибыла в большой город и надо приодеться, да? А денег на обновки нет.

Таким вот добреньким я не доверяла. Это она только прикидывается, будто хочет помочь. Я подозрительно посмотрела на нее и приподняла полоски меха над глазами, как принято у людей.

— Ну?

— Ну, я знаю, куда тебе пойти вместо лавок.

Она деловито наклонилась ко мне. Допустим, мне с виду было лет двенадцать, тогда ей не больше тринадцати, и она уж точно была не драконом, а обычной девчонкой. И все-таки что-то в выражении ее лица напомнило мне маму — я даже пришла в замешательство.

— Все зависит от того, насколько тебе дороги твои волосы.

— Мои что? — не поняла я.

— Как что — волосы! Вот это! — Она протянула руку к моему длинному прямому меху. — Ты к ним привязана?

Я уставилась на нее в недоумении. Конечно, я уже знала, что у людей с логикой плоховато, но от такого вопроса у меня голова пошла кругом.

— Как я могу быть не привязана к своим во-ло-сам? Они бы иначе на мне не держались!

— Ну, насмешила! — Девчонка блеснула темными глазами. — Пошли. — Она крепко взяла меня за руку, и я неохотно подчинилась.

— Меня зовут Жоржетт, и я покажу тебе, где выручить за волосы деньги.

Люди много чем торгуют, и спрос есть на разный товар, но все-таки волосы, по мне, — самый необычный. Почему-то мой длинный мех, то есть волосы, для них особо ценен. Поэтому, когда Жоржетт отвела меня в унылый переулок, где жались друг к другу ветхие, облезлые дома с тусклыми облупленными вывесками, я смирно села на высокий стульчик в тесной лавочке. Жоржетт стояла рядом и внимательно следила, как хозяин ловко состригал мои длинные волосы. Я не ворчала и не кусалась — терпела. Наконец меня обстригли покороче: теперь волосы едва прикрывали мне уши.

— Вот! — объявила Жоржетт. — Не меньше тридцати марок!

Угрюмый пожилой хозяин без белой повязки на шее возразил:

— На двадцатку потянут, если…

— Двадцать пять! — воскликнула Жоржетт и протянула руку, нетерпеливо шевеля растопыренными пальцами.

Старик, кряхтя, порылся в кармане и ссыпал ей на ладонь маленькую горстку монет.

Я прищурившись наблюдала, как они торгуются.

— А разве деньги полагаются не мне? — спросила я.

— Разумеется, — сказала моя спутница и сверкнула улыбкой на смуглом лице. — Всё, за вычетом моих комиссионных.

Комиссионные оказались большой серебряной монетой — Жоржетт вытащила ее из моей кучки и сунула в кошелек, который ловко прятала под мешковатой курткой. Я проводила эту монету сердитым взглядом и крепко стиснула остальные в кулаке: еще одну такую же серебряную и медные.

— Сколько марок у меня осталось? — уточнила я.

— Двадцать, — ответила Жоржетт и открыла дверь на улицу. — Тебе повезло — я точно знаю, где за эти деньги можно купить готовое платье. И почти новое!

Дедушка говаривал, что бывают времена, когда остается лишь ловить воздушный поток и довериться ветру — куда принесет, туда принесет. Так бывает, когда еды не хватает и добыча не идет в когти. Поэтому я без споров последовала за Жоржетт.

Однако голова у меня