Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

На этой ткани отпечаталась моя былая чешуя.

А торговец хочет пустить ее на лоскутья!

— Никогда! — рявкнула я.

Повернулась и, прижимая к груди последние крохи прошлого, отправилась на поиски будущего.

Глава 8

Я шагала по узким людным улицам Драхенбурга, и в животе у меня бурчало все громче. Но я старалась не обращать внимания на это жалобное бурчание — как и на остальное: израненные ноги отчаянно болели, слабенькие человеческие мускулы ныли.

Мимоходом я нечаянно втянула ноздрями аппетитный аромат колбасы, которая шкворчала на уличной жаровне, и едва не захлебнулась слюной. Но взяла себя в руки и пошла дальше, стараясь дышать только ртом. Вот другая открытая печка — на ней румянились какие-то завитушки из теста. Торговец, во все горло нахваливавший товар, называл их «кренделями», и мне такой штучки хватило бы на один укус, но я заставила себя пройти мимо, не замедляя шаг. Потом навстречу попалась уличная плита, на которой готовились вафли, и, хотя из груди у меня рвалось горестное рычание, я сдержалась и промолчала.

Раз у меня в запасе только пять марок, я не стану транжирить их.

Да, сейчас у меня некоторые неполадки с телом, но вообще-то я — свирепый и могучий дракон, так что способна властвовать над собой, что бы там ни думали матушка или братец Яспис.

Вот только если бы еще вокруг не сновали такие аппетитные откормленные лошади!

Когда я наконец добралась до улиц почище и побогаче, где располагались те два шоколадных дома, я уже пыхтела и едва сдерживалась: только зубы стискивала, чтобы не кинуться на ближайшую лошадь или лоток с едой, а на лбу и на шее, я чувствовала, выступила какая-то непонятная роса. От меня с испуганным видом шарахнулось трое прохожих подряд, и я поняла — надо остановиться и перевести дыхание.

Прилично! Я должна выглядеть прилично, а не устрашающе. Даже если шоколадных дел мастер лишен предрассудков, он не наймет в подмастерья девочку, у которой на лице написано, что она готова слопать с потрохами любого — пусть это и правда.

«Всё у меня получится», — твердо сказала я себе. Выпрямила спину и изобразила широкую улыбку до ушей, как принято у людей.

Но в скором времени возникла новая незадача: третий шоколадный дом мне все не попадался и не попадался. Мелькали желто-белые магазины, мимо которых я уже проходила утром, но за каждым из них открывались незнакомые улицы или изукрашенные богатые дома с высокими коваными воротами, увенчанные острыми, точно драконьи зубы, пиками. Вдалеке я даже заметила огромный роскошный дворец, но только мне не было до этой чепухи никакого дела.

Наконец я сдалась и решила попросить помощи.

— Ты ищешь шоколадный дом? — Прохожий, к которому я обратилась, явно куда-то спешил и выслушал меня невнимательно — даже взгляда на мне не остановил, смотрел куда-то мимо. — «Чашка шоколада» через две ули…

— Нет! — перебила я. Скрыть нетерпение в голосе не получилось, но я старательно изобразила улыбку еще шире. — «Чашка» или Мекельхоф мне не нужны. А где третий шоколадный дом? Который просто дыра?

— Просто дыра? А, понял. — Прохожий наконец соизволил посмотреть на меня. Нервно потеребил белую повязку на шее и поспешно попятился.

Ой! Наверное, у меня получился слишком уж широкий оскал. То есть улыбка. Перестаралась. Я оскалилась поменьше, и прохожий несколько расслабился.

— Теперь ясно, о чем ты, — ответил он, — хотя сам я, разумеется, в этом заведении не бывал.

«Разумеется»? Я молча смотрела на него, не мигая, и ждала, пока он скажет что-то полезное.

Прохожий нахмурился, и вид у него снова стал до странности настороженный. Не отводя взгляда от моего лица, он затараторил:

— Видишь ли, девочка, это заведение не в первом округе, а в третьем. До него отсюда четверть часа пешком. Там живут выскочки-торговцы и банкиры. Из моих знакомых туда никто ни ногой.

Я по-прежнему не шевелилась и не моргала — буравила его взглядом. Потому что прохожий все еще не ответил на мой вопрос.

Прохожий судорожно сглотнул.

— Знаешь, у тебя такие глаза… такого необыкновенного золотого цвета… Какого-то прямо нечеловеческого. То есть… ой… — Он снова подергал себя за белую повязку на шее и заметно покраснел.

— Да что ж такое! — Из-за спины у меня внезапно вынырнула Жоржетт — как будто из ниоткуда и преувеличенно вздохнула. — Нет, я не могу на это смотреть! — Она махнула моему собеседнику. — Не беспокойтесь, сударь, я отведу девочку туда, куда ей надо. Ступайте!

— Что-о-о? — Я развернулась и уставилась на нее. — Ты откуда тут взялась? Обойдусь без твоей помощи, забыла?

— А я вовсе не собираюсь тебе помогать, — сказала Жоржетт, как только прохожий опасливо отошел. — Я следила за тобой из любопытства, разве непонятно? И вообще не собиралась тебе показываться. Но еще немного — и этот бедолага шлепнулся бы в обморок, так ты его допекла. Пожалела я его, вот что. И тебя тоже. — Она схватила меня за руку. — Поверь, никто не знает этот город лучше меня. Ты ведь ищешь третий округ? Могу проводить.

— Зависит от того, что ты попросишь в уплату. — Я уперлась ногами в тротуар и не двинулась с места.

Жоржетт за словом в карман не полезла:

— Не больше того, что ты в силах заплатить, деревенщина. На этот раз мне нужны сведения.

Я подозрительно сощурилась, потом бросила: «Ладно», — и пошла рядом с Жоржетт, подстраиваясь под ее шаг, а на бестолкового труса-прохожего даже не обернулась.

Он шумно выдохнул от облегчения. Будто ему никто раньше не задавал простой вопрос о том, как куда-то пройти. Ох уж эти людишки! Никогда я их не пойму — совсем другой народец.

— Итак, — бодро начала Жоржетт, выводя меня обратно на людную торговую улицу, — что тебе нужно в шоколадном доме? Потому что таких, как мы, знаешь ли, туда даже на порог не пустят.

«Это мы еще поглядим». - я промолчала и покрепче сжала губы.

— Не желаешь отвечать, а? — ухмыльнулась она. — Ладно, я сама охотно придумаю, зачем он тебе. Ну-у… допустим, пятьдесят лет назад твоей семье пришлось бежать из Драхенбурга, спасаясь от врагов, но перед бегством они успели закопать половину фамильных сокровищ прямо под этим магазином. И теперь ты снова здесь, чтобы извлечь клад и превратиться в богачку с десятком слуг! Я угадала?

— Какие дураки бросят сокровища, а не заберут с собой? — Я возмущенно затрясла головой. — Это же нелепо!

Даже