Ингви фон Крузенштерн - Владимир Атомный

– За моим братом, – криво усмехнулся он и показал ладонь.

Я кивнул и оглядел порт – открылся панорамный вид на бухту, корабли на сливовой воде, пирсы и темнеющую нижнюю часть Колывани. Чадят трубы, доносится гул и крики чаек, творится жизнь.

– Только к воротам Вышгорода не ходи – все равно не пустят, – словно позвал Иван, развеяв зыбкий транс от панорамы. – Тем более после вчерашнего.

– Ладно. Назад дорогу знаю, если что или в кабаке, или в убежище увидимся.

– Погоди прощаться – до порта нам по пути, – ткнул он в бок, – пошли.

Разошлись на рынке. Я было предался задумчивости, но едва не попал под колеса – купец специально направил двух тяжеловозов, чтобы мне ноги переехать – разозлился, что я застыл на середине въезда на рынок.

Отпрыгнув, я удостоил толстяка с козлиной бородкой гневного взгляда, а он погрозил кулаком.

Пусть и громкий, но шум рынка монотонен, в нем смешиваются крики зазывал и животных, сотни разговоров, торгов и смеха. Под такое хорошо размышлять. Я же скорее не мог выбрать – стоит ли найти Кольбейна, чтобы передать Бранду весть, или погодить до следующего раза, когда будет точно понятно, что у меня все в порядке?

Пожалуй, лучше более уверенно встать на ноги.

Сунув руки в карманы и позванивая монетами, стал гулять по рынку. Ворья теперь точно можно не опасаться – я свой.

И в городе, и по периметру торжища заметно усиление отрядов стражи. Вчерашнее убийство мало того, что у всех на устах, но и гарнизон встревожен – солдаты злые, а вокруг магов вижу, как вихрится эфир – в полной готовности атаковать.

Люди приходят на рынок по разным причинам, и если взять только тех, кто продает, мы найдем там особых представителей – прирожденных торгашей. Вот уж кто рыбой ощущает себя в мутных водах рынка, кто порой из ничего может сделать состояние и кто зачастую является крайне нужным человеком, когда нужно найти редкую вещь. Я чуть не купил гуся у такого мастера, сумевшего так уболтать, что в голове начался подсчет монет.

– Вали лучше отсюда, – подпихнул меня Шмыга, возникший из-за чьей-то спины, – а то звенеть будет нечем.

Торговец одарил моего спасителя испепеляющим взглядом и тут же переключился на нового человека.

Вскоре мы оказались на окраине рынка, и он, показав щербатую улыбку, вернулся в волнующееся море люда. В целом я насмотрелся на товары, и сейчас хочется погулять в более спокойном месте.

После слов Ивана, что в Вышгород путь закрыт, желание там побывать только возросло. Но пока нужды особой нет, а попадать в немилость гарнизона не хочется. Колывань рядом с границей Империи, если случится нападение, то ее стороной не обойдут. Поэтому нравы тут самые спартанские, и лишь пьяный звон золота немного смягчает нрав коменданта. Но городу пока рано называться торговым. Люди преимущественно заняты в строительстве двух боевых кораблей для защитной флотилии. Город всесторонне укреплен, и уж если война, то враги тут надолго застрянут. Жаль только, что портовый район сожгут.

Пока иду к пирсам, избегая луж, телег и часто пробегающих посыльных мальчишек, подумалось о роли флотилии. По сути-то крепостью является только Вышгород. Бухта не защищена, и если враг синхронно ударит с моря и по суше, то флотилия может потерять возможность отступления к берегу. Интересно, какие на этот счет мысли у коменданта?

В самом конце пирсов находится верфь, я двинулся к ней, понаблюдать за работой. Можно закрыть глаза и лишь по запаху найти – пахнет еще свежими дегтем и смолой. Но закрывать очи мне перехотелось, ибо, как и другие зеваки, стал свидетелем дворянской ссоры.

Возле пирса стоит трехмачтовый красавец барк, застыли грузчики на сходнях, а капитан и некий дворянин, судя по одежде или, как они ее зовут – ливрее, что-то громко втолковывает. Экипаж рядом роскошный, с четырьмя белыми конями и солидным отрядом охраны, среди которого есть маги.

Дворянин отчитывал капитана за груз, что намок в шторм. Я сочувственно взглянул на испещренное лицо старого морского волка, с бельмом на левом глазу и чуть косо стоящего. Слушать отповедь от какого-то щеголя, с едва пробившимися усами, когда ты вывел судно из шторма – тяжело. Но либо в пираты, либо в торговлю. Приходится терпеть.

Неожиданно дверка экипажа распахнулась и на свет показалась симпатичная мордашка леди. Вот она собрала платье и, не дождавшись ухажера, сошла на пирс. Я оценил дворянку – лет шестнадцать, то есть ровесница, волосы чистые, богатые, собраны в замысловатую прическу с украшениями из дерева и драгоценных металлов. Лицо миленькое, с небольшим носом и приподнятыми, словно в удивлении, бровками.

– Серж, ну хватит тебе ругать господина капитана, – произнесла она, но Серж даже не обернулся, продолжая изливаться. – Серж?!

Капризные нотки в голосе чуть прервали этот поток, но сморщившись, ухажер продолжил отчитывать морского волка.

– Ну, Серж! – она подошла сбоку и потянула на себя. Дворянин с раздражением отпихнул девушку, и та, вскрикнув, потеряла равновесие. Стала пятиться. Подол пышного платья попал под ноги, и вот, к общему аху, леди стала падать с пирса в воду.

Я не мешкал. Звериные инстинкты уже включились, щедро подпитываемые магией. Прыгнул!

Чуть не хватило, еще прыжок. Отталкиваю девушку обратно, но сам безнадежно падаю в воду. Успел запомнить ее удивленный взгляд, как вода сомкнулась сверху.

Рожденному у моря – вода второй дом. Я легко выплыл на поверхность, огляделся в поисках удобного места, чтобы выбраться. Сердце стало успокаиваться, но нос разобрал вонь, идущую от воды. Обидно упасть во все то многообразие, что тут плавает, но времени выбирать не было.

Смущенный, я поднялся на пирс и под взглядами сотен людей застыл – девушка уже пришла в себя и сейчас идет навстречу. Личико от моего вида и запаха сморщилось.

– Как тебя зовут, господин спаситель? – проговорила она, взирая немного сбоку и приподняв подбородок.

– Игорь, благородная леди, но я вовсе не господин, – проговорил я, низко склонившись. – Я простолюдин и сирота.

– Ясно. Выпрямись, пожалуйста. Как я могу отблагодарить тебя за спасение, Игорь?

Сзади быстро подошел ее ухажер, цокая сапогами по дереву пирса.

– Снежана, оставь ты его! Для черни долг и радость спасти господина.

У меня закипело нутро. Что ж, раз я не могу надавать этому козлу по морде, то сделаю по-другому. Умение, дарованное Синеглазой Ведьмой, пришло в движение. Эфир качнулся едва-едва, вряд ли кто-то заметит.

Девушка развернулась ко мне. Внимательно вгляделась в лицо и вдруг подняла руку, снимая что-то с моей головы – это оказались очистки от репы. Зрители издали общий вздох.

– Знаешь, Серж, – задумчиво проговорила она, – а ведь это из-за тебя я чуть не упала в эти помои. А Игорь мало того, что спас, но и сам упал. Испачкался, испортил одежду.