Ингви фон Крузенштерн - Владимир Атомный

– Ты же знаешь, как мне нравятся истории про пиратов и морские путешествия, – уже в голос и подняв голову, сказала дочь могучего мага.

Я со страхом ловлю каждый его взгляд. Вот так неожиданно жизнь повисла на волоске, а у меня даже челюсть не открывается, чтобы произнести оправдания.

– Не мычи там, смерд! – бросил мне граф. – Что это за щеголь, Снежана? Чей сын?

– Я… он… не знаю, – уставилась она в пол.

Граф перевел гневный взгляд посиневших от струящейся маны глаз на меня.

– Ну, чьих будешь?

– Я сбежал, – просипело горло, только чуть отпущенное его удавкой. – Сбежал из дому. Не хочу с ними больше видеться. Сам по себе.

– Ну вот, еще и дурак. Ничего, ничего, проучу тебя, чтобы впредь знал свое место, негодник.

В его правой руке стал формироваться жгут. Граф – маг воздуха, уверенный Гридь. В голове тут же пронеслись все слухи о могуществе русичей.

– Вот тебе! – вдруг хлестнул он и по спине, с переходом на плечо, пришелся удар. – Так тебе, гаденыш!

Я не могу дернуться и даже взвыть от боли. Только мычать. Слезы потекли жгучие, я постарался отстраниться от мук, сосредоточил внимание на духовном стержне, что звенящей струной пронизывает тело. Вновь память развернула уроки отца, – как он учил успокаивать нутро, называя это оком шторма.

Голоса, прочие звуки и вспышки боли отошли на второй план. Я словно оказался под водой. Все размыто, кроме четкой мысли контроля состояния.

Мимо проплыли коридор и холл. Вот мы оказались на дворике перед фасадом. Все силы направляю на сохранение транса и на восстановление от стегающих ударов. Неожиданно они прекратились.

Из мутной картины мира выплыли два стражника. Подхватили обмякшего меня и поволокли к воротам. Я прекратил транс и окунулся в океан боли тела. Стоны и проклятья сами вырвались из горла.

– Тебе еще повезло, парень, – бросил на меня взгляд тот, что справа.

– Эт точно. Зашибить мог и не заметил бы, – покивал второй.

– Во-во! У графа Александрова нрав ого-го, дюже дурной.

– Глава рода! – с выражением сказал первый и прибавил: – Боярин все-таки.

– Он же… – с трудом выдохнул я. – Он же граф.

– Я имею в виду боевой чин.

– Не… не Гридь разве?

Поясняет второй стражник, ибо первый просто покачал головой:

– Официально он Гридь, но среди наших всем известно, что уж больно могуч граф. Больно могуч.

Второй зыркнул:

– А ты? Что-то плохо тебя чувствую. С какого рода?

– Я это… вышел из рода… разругался. Теперь сам, – выдал я им удобную легенду.

– У-у! – подхватили оба блюстителя порядка.

– Да пошли они! Род слабый, надо, говорят, укреплять. Подыскали мне одну… – тут я перевел дыхание, едва не уйдя в обморок. – Фух! Уродина она была, каких свет не видывал, но с потенциалом. Я и так, и эдак пытался к ней привыкнуть, так оказалась еще глупой вконец. Отказался я. Все, говорю, отец, делай что хочешь, а не возьму такую в жены. Пришлось уйти.

Стражники от рассказа начали цокать и качать головой. Одобрили выбор, а потом правый спрашивает:

– Говор у тебя ненашенский? Как, говоришь, род твой бывший назывался?

– Так с севера я, с Мурманова Берега, слышали о таком?

Оба мотнули головами. Ну, а мне сочинять нетрудно, так что к воротам мы пришли незаметно.

– Васе-о-ок! – смешно искривляя рот, крикнул стражник слева. – Слышь, Васек!

Из башни вышел еще один стражник.

– Пусти паренька на лежанку, дух перевести – от Александрова только что, получил плетей на брата.

– И живой? – удивился Васек.

– Слава богам.

Я не стал отнекиваться. Сил в ногах и правда нет. Выдул воды полкувшина и завалился на широкую, умягченную сеном и покрытую мешковиной, скамью.

Каптерка разбудила манящей кислотой аромата браги и дразнящим, жирным запахом жареного мяса, от которого желудок буквально забился о ребра. Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнул.

Под грохнувший хохот услышал:

– Говорил же! Вставай, дружок, поешь с нами. Да и познакомимся заодно.

Тут служат маги, потому света в помещении хватает. Пара лучащихся шариков висит по сторонам от могучего стола, повидавшего многое. Рядом четыре лавки, места на которых хватит на большую компанию. Я поспешил присоединиться, ибо голод буквально сводит с ума.

Когда гусь порядком осел в животе, щедро перемешанный с хлебом и запитый брагой, настало время историй. Признаться, пока еще челюсти перемалывали еду, уже продумывал, что буду отвечать, но стражники попались словоохотливые и после пары вопросов взялись рассказывать сами. Я с большим удовольствием слушаю, впитывая каждое слово.

Пусть с неохотой, но пришлось вскоре покинуть уютную каптерку, насквозь пахнущую дымом, потом и сеном.

Ворота устало проскрипели, словно сетуя на трудный день, и я восторженно впился взглядом в картину закатного пейзажа. Вышгород стоит на холме, так что округу видно далеко. На чуть рябой поверхности воды тут и там застыли суда. Вьются сотни дымков над портовым районом, а легкие мазки облаков багрово пламенеют.

Еще раз тепло попрощавшись со стражниками, я легким бегом направился к убежищу Ивана.

По дороге вспомнились утренние мысли найти Кольбейна, если не уплыл еще. Даже смех разобрал – вот Бранд узнал, что я устроился нормально, а следом грянет весть, что зашибли последнего Крузенштерна за попрание девичьей чести.

Усиленные отряды стражи, а также поисковые группы устало провожают меня взглядом. Щегольская одежда совсем не вписывается в портовый район, так что я взял правее к убежищу, чтобы скорее выйти на равнинный участок и вне застройки срезать путь.

– Слышь, нарядный, поди сюда! – окликнули меня сбоку сиплым голосом.

Кровь помчалась с удвоенной скоростью, а кулаки сжались. Из сумрака переулка, что меж двух домов, вынырнул Иван и вся ватага.

Я нервно рассмеялся, встречая их веселые морды.

– Ну, рассказывай, как там александровская дочка?

– Откуда, побери вас черт…

– Мир слухами полнится, брат, а у меня работа такая – быть в курсе всего, – торжествует Иван.

– И сколько вы меня тут ждете уже? – опешил я.

– Не долго. Как из ворот вышел, так и ожидаем. Знатный костюмчик, кстати, – сыграл белоглазый бровями.

– Ну его в сраку! – сплюнул я, живо вспомнив, как граф отстегал недавно. – Найдешь что-нибудь нормальное?

– А то! Ремесленник, грузчик, матрос?

– Без разницы, – махнул я рукой, и мы двинулись в сторону убежища, – главное не быть пугалом в порту.