Легенда о Гвендолин - Морвейн Ветер

Оставался один небольшой нюанс – нужно было выпросить у него аудиенцию. И как можно скорей.

Послав Дейдре в дом, сама я принялась подбирать наряд, попутно размышляя о том, как лучше рассказать Физэну о том, что нашла.

Однако господин наш не принял меня ни в тот, ни в следующий день. С тоской ждала я вестей от него. И только на третий день Дейдре прибежала ко мне сообщить, что господин наш Физэн Т`Элинн выслушает меня.

Ворон принял мой рассказ без особой благосклонности. Я видела, как сходятся у переносицы его тонкие густые брови, и не могла понять, что не так говорю.

– Камрин опоила вас, – уже по второму разу повторила я, – если в самом деле и случится с вами беда – то из-за неё. Но видения, которые вы описали – вряд ли результат воздействия яда. Скорее, просто галлюциногенная трава. Вы увидели то, чего боитесь больше всего, вот и всё. Прикажите обыскать её покой.

– Ты завидуешь ей?

Я словами поперхнулась от неожиданности.

– Прошу прощения, мой господин?

– Я вижу, как ты смотришь на меня. Не думай, что ты первая, кто пожелал избавиться от соперницы враньём и танцевать передо мной.

Я молча смотрела на своего господина, от обиды не в силах связать двух слов. Как можно было принять меня за одну из этих дурочек, что плетут сети интриг только ради того, чтобы он затащил их в постель и наделал им детей?

– Я никогда не обращу свой взор на столь грубое лицо, как твоё, – продолжил тем временем Физэн, – красивейшие женщины добивались того, чтобы я сделал их своими женами. А ты… всего лишь книжная мышь. От тебя требовалось одно – узнать, кто желает мне вреда.

– Об этом я и рассказала вам, – упрямо сказала я, старательно преодолевая обиду.

– Ты не справилась, – Физэн махнул рукой, – отправьте её в нижний гарем.

– Не сметь! – крикнула я, когда, повинуясь движению его руки, двое крупных мужчин в доспехах вывернули мне локти. Но напрасно билась я в их руках – только хохот стал мне ответом.

Меня потащили через двор туда, где я не была до сих пор, и где, как я думала, располагаются постройки для слуг. Тут, однако, обнаружился просторный полуразвалившийся сарай, в который и втолкнули меня.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела ряды соломенных подстилок, на которых сидело множество женщин с рябыми и усталыми лицами, с распухшими ногами и покрасневшими руками, в поношенных платьях, оборванных вдоль подола.

Мне показалось, что меня кинули в подвал к крысам, и сейчас эти крысы набросятся на меня – так жадно смотрели на моё красивое платье их горящие глаза.

Можно было пустить в ход магию – но тогда я бы выдала себя. А как они относятся к чародеям – оставалось только гадать.

И потому я нацепила на лицо фальшивую улыбку, сняла с шеи верхнюю шаль и дунула на нее. Затем подошла к женщине, которая менее всего походила на красивую желанную жену – у неё были широкие плечи и узловатые руки, как у деревенского мужика.

– Примешь ли ты мой дар, самая прекрасная из неоцененных по достоинству пленниц Ворона? – спросила я. И, не дожидаясь ответа, набросила ей на плечи шаль.

Думаю, она и без магии теперь стала бы защищать меня – но магия всё-таки немножко помогла.

– Моё имя Гвендолин, – сказала я, – а как называть тебя?

– Лесли, – после долгой паузы ответила та. Затем махнула рукой, подавая остальным знак, – не трогать её. Она со мной.

Сколько ни старалась, я не могла понять: как подобное могло произойти со мной?

Я делала всё, чему учили меня наставники. Видела цель, не замечала препятствий. Была верна тому, кто нанял меня. И никому не желала зла!

В кратчайшие сроки я выполнила то, зачем меня привели в дом. Оставалось лишь получить награду за хорошо выполненную работу: так что же произошло?!

Я сказала господину моему Физэну чистейшую правду. И расследование провела хорошо. У меня не было ни малейших сомнений в том, что преступница – в самом деле она, наложница Камрин.

Будь у меня вода и травы, я проследила бы за ней прямо сейчас – и, безусловно, получила бы подтверждение своих выводов.

Ворону нужно было только лишь осмотреть покои Камрин. Он мог сделать это даже не поднимая шум, даже не обвиняя её публично ни в чём.

Но вместо этого он предпочёл отправить в опалу меня…

Несмотря на то, что положение моё было не так уж плачевно, как у некоторых других девушек, оказавшихся здесь, меня день ото дня всё сильнее охватывала тоска.

Впервые с тех пор, как попала в дом Т’Элинна, я задумывалась о том, что не для этого была обучена и рождена.

Так много мне говорили о том, что значит быть проводником. Так долго рассказывали о том, как хрупка завеса между миров. О том, что когда мы вырастем, забота о целостности мира окажется на наших плечах.

И всё это лишь для того, чтобы меня отвезли в гарем к богатому дураку, где я, возможно, проведу остаток своих дней? Даже не его женой!

В том, что Т’Элинн дурак, сомнений быть не могло. Оставалось лишь удивляться тому, что этот мужчина, будучи столь красив, может быть столь напыщен и глуп.

Конечно, первейшим основанием думать так стало то, что он не поверил мне. Но я видела и то, насколько высокого мнения он о себе. Насколько высокомерен и самолюбив.

Да, его чёрные волосы и глаза, похожие на два уголька, приковывали к себе взор. Но разве найдётся девушка, которая добровольно свяжет жизнь с таким, как он?

Все без исключения населявшие гарем мечтали о том, чтобы стать первой женой – но только лишь для того, чтобы получить лучшую еду, одежду, а может быть, и власть.

Признаюсь, от власти не отказалась бы и я.

Но как он, этот Физэн, может верить, что обитательницы гарема в самом деле дерутся за него, в самом деле что-то чувствуют к нему?

Эти мысли терзали меня день за днём, когда я ходила за водой, когда стирала бельё. Теперь, когда я больше не относилась к числу приближённых к телу господина дам, мне стали поручать огромное количество домашних дел.

Лесли до некоторой степени оберегала меня – да и в отличие от многих, я не боялась испортить руки и поднять слишком большой вес. Куда сильнее телесных мук были разочарование и унижение, которые испытывала я день за днём.

Я видела, как Дейдре так же ходит за водой и набирает её на другом берегу ручья. Я видела, как Бриана в сопровождении служанок сидит под опахалами на берегу.

Ни разу они не подошли ко мне – как будто и не знали никогда. Я всё ещё могла отдавать им приказы – но не знала, что приказать, ведь повлиять на развитие событий в селамлике они никак не могли. И духи не могли мне рассказать ничего стоящего. Без какого-либо определенного плана я не хотела использовать их. И чем дольше я наблюдала за ними, тем сильнее становилась моя злость.