Хитрости Локка Ламоры - Скотт Линч

– Почему вы так решили?

– Разве не ясно? У меня в голове вдруг все сложилось в цельную картину. Капа Раза отсылал на чумной корабль продовольствие, так?

– Так.

– Но вовсе не из милосердия. Он просто переправлял на фрегат свои богатства.

– На чумной корабль? – недоуменно нахмурилась София. – Но ведь в этом нет никакого смысла!

– Есть, если корабль не чумной! – воскликнула графиня. – Насчет чумы они нас обманули!

– Но почему Лукас столь упорно настаивал на затоплении корабля? – спросил Лоренцо. – Просто со зла? Раз деньги ему не достались, пускай никому не достанутся?

– Его звали Каллас, мой дорогой, – поправила София мужа. – Таврин Каллас.

– Да не важно, дорогая! Наши сорок пять тысяч плюс все состояние Барсави. Огромные деньги, чтобы так вот взять и отправить на дно залива, лишь бы никому не достались.

– О да, – медленно кивнула донья Ворченца. – И ведь он объяснил, почему так поступает. Прямо тогда же и объяснил. И как же я сразу не сообразила, дура старая!

– Думаю, все со мной согласятся, – промолвила София, – если я скажу, что мы не вполне вас понимаем.

– Шип упомянул, что является посвященным служителем Тринадцатого. Еретического культа Безымянного Тринадцатого бога, Многохитрого Стража, покровителя воров и мошенников. «Во исполнение священного долга, – сказал он. – Во исполнение священного долга». Он сказал это не просто так. – Графиня снова закатилась смехом и покусала костяшки пальцев, чтобы остановиться. – Анатолиус убил троих его друзей. Неужели не ясно? Никакой угрозы корабль не представлял, и Шип хотел потопить его не ради спасения Каморра. То было посмертное приношение, Стефан, посмертное приношение!

Рейнарт хлопнул себя по лбу – брызги так и полетели.

– Да, – сказала донья Ворченца. – И я потопила жертвенный дар за него, в кишащей акулами воде глубиной шестьдесят фатомов.

– Так, значит… – убитым голосом пролепетал дон Лоренцо, – значит, все наши деньги лежат на дне Старой гавани, на глубине трехсот шестидесяти футов?

– Боюсь, что так.

– И… что же нам теперь делать?

Донья Ворченца вздохнула и на минуту задумалась.

– Во-первых, – наконец заговорила она, подняв глаза на супругов Сальвара, – все обстоятельства этого дела объявляются государственной тайной Каморрского герцогства, и я именем герцога приказываю всем вам хранить полное молчание о произошедшем. Каморрский Шип – миф. Деньги, якобы им украденные, никогда не существовали. Герцогский Паук никогда всерьез этим делом не интересовался.

– Но именно всеобщее молчание и играет Шипу на руку, позволяя хранить в тайне свою преступную деятельность, – с расстановкой произнесла София. – Так они сами сказали Лоренцо, когда проникли в наш дом под видом Полуночников.

– Точно, – подтвердил Лоренцо. – Один из мнимых Полуночников так прямо и сказал: мол, Шип как раз и рассчитывает, что уязвленное самолюбие не позволит его жертвам рассказать о кражах другим возможным жертвам. И мне кажется, здесь они не врали.

– Наверняка не врали, – кивнула донья Ворченца. – Но тем не менее другого выбора у нас нет. Со временем вы поймете, что государство вроде нашего не вправе проявлять слабость. В мои обязанности входит заботиться о безопасности герцога Никованте, а не о его совести.

Супруги Сальвара хмуро смотрели на нее, не произнося ни слова.

– Да бросьте, не стоит так огорчаться, – усмехнулась графиня. – Вы ведь еще не знаете о настоящем наказании, которое я назначила вам за то, что вы влипли в эту историю. Давайте сейчас вернемся в Янтарный Кубок и поговорим о вас.

– Какое еще наказание, донья Ворченца? – возмущенно вскричал Лоренцо. – Мы потеряли почти семнадцать тысяч крон! Разве этого не достаточно?

– Далеко не достаточно, – покачала головой донья Ворченца. – Я тут хорошенько подумала и решила наконец, кто унаследует титул графини Янтарного Кубка после моей смерти. – Она на мгновение умолкла, а потом уточнила: – Вернее сказать, графа и графини Янтарного Кубка.

– Что?! – София взвизгнула, как восьмилетняя девчонка. Особо визгливая восьмилетняя девчонка, привыкшая визжать по любому поводу, и очень громко.

– Это не благодеяние, имейте в виду, – сказала донья Ворченца. – Вместе с титулом к вам перейдут и тяжелые обязанности.

– Вы шутите, должно быть, – недоверчиво промолвил Лоренцо. – На островах Альсегранте найдется добрых две дюжины семейств, более знатных и влиятельных, чем наше. Герцог не отдаст Янтарный Кубок нам во владение в обход других претендентов.

– Полагаю, я знаю герцога Никованте несколько лучше, чем вы, молодой человек, – строго ответила донья Ворченца. – И полагаю, право выбирать наследника все-таки остается за мной.

– Но… тяжелые обязанности? – медленно проговорила София. – Не хотите же вы сказать…

– Именно это я и хочу сказать, София. Я не буду жить вечно. Всякий раз, когда мне на голову сваливаются неприятности вроде истории с Шипом или Серым королем, я вдруг понимаю, что не буду, да и не хочу, жить вечно. Пускай роль Паука играет кто-нибудь другой. Многие годы мы успешно вводили всех в заблуждение, заставляя считать, что должность главы тайного сыска занимает мужчина. Давайте же и дальше держать всех в заблуждении, поставив на эту должность сразу двоих людей. – Она оперлась на руку Рейнарта и позволила проводить себя к карете. – Стефан будет всемерно помогать вам в вашей работе и служить связующим звеном между вами и Полуночниками. Вы оба обладаете достаточно живым и гибким умом. Еще несколько лет – и я уверена, мне удастся развить в вас все необходимые качества.

– А потом? – спросила донья София.

– А потом, моя дорогая, все эти чертовы проблемы станут вашей головной болью. – Донья Ворченца вздохнула. – Старые грехи не предать полному забвению: они всегда всплывают в самую неожиданную минуту. И вам придется платить за благополучие Каморра разменной монетой собственной совести год за годом, пока этот кошелек не опустеет.