Никаких принцесс! - Мария Сакрытина

— А в школе проклятие не действует. Собственно, оно нигде не действует, кроме Ниммерии. И да, я знаю, что ты сейчас скажешь — я бы сбежал отсюда уже давно, но моя мама — вон она, кстати, в первом ряду лежит… И не надо на меня так смотреть, она просто поцеловала меня на ночь! А потом, — голос Вейла вздрагивает, и я против воли смотрю на пыльный гроб. — Вот поэтому я вынужден постоянно возвращаться в этот опостылевший дворец. Теперь и вовсе каждый вечер — подписывать горы бумаг, танцевать на балах, выбирать себе очередную… жертву и…

— А зеркало прилагалось к проклятию? — перебиваю я.

— Да. Оно появилось в первую же ночь. — Вейл поднимает с пола мой подсвечник и, размахнувшись, бросает. Я вздрагиваю, но… ничего не происходит. Осколки зеркала не брызжут, звона нет — ничего. Как висело, так и висит. Кстати, комната в нем тоже не отражается.

— Не бьется, как видишь, — отмечает Вейл. Потом смотрит на меня. — Твоя очередь. Что ты забыла в моем королевстве, фея? Ни одна красавица в здравом уме в Ниммерию не сунется, все знают про проклятие.

— Я не знала. Вейл, по-хорошему предупреждаю, не подходи ко мне близко. — Я на всякий случай отступаю к двери потайной комнатки. Оказаться зажатой меж этих гробов… Нет уж.

— Виола! — Вейл улыбается. Хищно. — Поверь мне, я хорошо целуюсь. У меня было столько девушек, что и не сосчитать.

— Угу, — отступаю за порог. — И каждая тебе говорила, что ты хорошо целуешься? Мне жаль тебя разочаровывать, но по крайней мере половина твоих… девушек просто не могла пошевелиться, когда ты… Вейл, я сказала: не подходи!

— Во-первых, — плевать он хотел на мои предупреждения, — в школе проклятие не действует и ни одна из моих спутниц не жаловалась. А во-вторых… Ты что, правда так хочешь умереть? Сильнее, чем всего лишь со мной поцеловаться?

— Мне сестра говорила, что со «всего лишь» все только начинается, — бурчу я. — Вейл, я не собираюсь умирать. Я фея, и вообще-то предполагается, что я как-то сниму с тебя это проклятие. Ну что ты смеешься?

— Виола, его уже почти пять лет снять не могут, — усмехается Вейл. — Это не то, что говорят девушке на первом свидании, но я не верю, что такая милашка, как ты, справится. Ты еще месяц назад колдовать не умела!

— Я и сейчас не умею, — с достоинством говорю я. — Но как показывает недавняя история с королевой Сиерны, магия не главное. Стой, где стоишь! — Я прижимаюсь спиной к стене. Все, дальше отступать некуда, а на меня уже накатывает слабость.

Но Вейл действительно останавливается. Окидывает меня долгим взглядом и вдруг усмехается.

— Звезды, я еще ни разу не делал это насильно. И начинать не намерен. Ну и что ты предлагаешь? — Это он уже мне.

— Открой окно, — слабо прошу я. «И вывались наружу». Но нет, нельзя же говорить такое принцу, в гостях у которого ты оказалась. Пусть и насильно. — Спасибо. Да, — вздыхаю. Правда легче стало. Пусть за окном давно сгустились сумерки, но они звенят сверчками, и мне уже не кажется, что я заперта в одном из гробов потайной комнаты. — У тебя есть шахматы?

— Мы будем играть в… шахматы? — ядовито интересуется Вейл. — Да. Есть. Виола, ты просто расширяешь границы моих познаний. Никогда не ухаживал за девушкой… во время игры в шахматы.

— И не начинай, — предупреждаю я. — Мы просто скоротаем время.

— Не понимаю: что тебя не устраивает? — бормочет Вейл, шагая к двери — позвать слуг. — С бастардом ты была куда как ласкова.

— Потому что Дамиан меня любит! — вскидываюсь я.

— Я прикажу поставить ему памятник, — роняет Вейл, прежде чем скрыться за дверью. Вовремя — еще одна диванная подушка мажет мимо цели.

— Ты там про мед что-то говорил, — кричу я ему вслед. А что? Умирать — так со сладким.

Или от скуки. Вейл паршиво играет в шахматы. Даже нет — безумно паршиво, он конем пытался ходить как ферзем, потому что «это же всадник!». Не вижу в этом смысла, но Вейл — видит. Почему-то он уверен, что всадник может все. Хм, может, всех принцев этому учат? Что они непобедимы? Потому что на конях? Делаю мысленную заметку сыграть в шахматы с Ромионом. Если не помру сейчас от скуки.

— Шах. Твой ход.

Вейл зевает и бессмысленно смотрит на доску. Там его несчастный король отрезан от не менее несчастного коня (я оставила беднягу в «живых» из чистой вежливости), еще пара пешек мечется где-то в центре, но в целом и так понятно, кто выиграл. Так что выбор у Вейла невелик.

Был. Пока этот слабак не упал лицом на шахматную доску, раскидав фигуры.

— Эй! Вейл, ты что?..

— Я спать хочу, — бормочет тот. — Звезды, ни с одной девушкой я еще так смертельно не уставал. Как… бастард… тебя выдерживает?

Я бросаю в него черным королем, но Вейл даже не отмахивается.

— Его зовут Дамиан!

— Без разницы. — Он снова зевает и опять пристраивается спать на доске.

— Эй! — Вейл не реагирует, и я трясу его за плечо. — Ты, может, хоть на кровать переберешься? Я по-джентльменски ее тебе уступлю.

— Ну да. Мою же кровать. — Вейл пытается встать, но тут же падает обратно в кресло. — М-м-м, что это я?.. Виола, не молчи, мне так легче сосредоточиться.

— Да зачем? Ложись и спи в свое удовольствие, а я твое проклятие посторожу, — фыркаю я, собирая фигурки. — Все равно от тебя толку… Тоже мне, принц.

— Не-е-ет, я не хочу… пропустить момент… когда же ты наконец… умрешь…

— Чего?!

Вейл сонно — и как будто пьяно — смеется и заплетающимся языком просит:

— Не молчи.

— А что, хочешь, я скажу, что о тебе думаю? Тогда ты точно никогда не заснешь. Ладно, ладно. Вот скажи, а хрустальный гроб вокруг тех девушек в комнате, он из чего образуется? И сразу, как только они замертво падают, или чуть погодя? И почему гроб? Это типа бонус, да? За поцелуй?

— Они не… замертво… Они… засыпают, — бормочет Вейл и закрывает глаза.

— Засыпают? — Я вспоминаю свою слабость, когда он пытался меня поцеловать. Смотрю на спящего Вейла. — Эй! Эй, а ну проснись! Вейл! Это же я должна заснуть! Или умереть, а не… ты…

Но он уже спит, крепко, и даже хлопок в ладоши над его ухом не работает (а ведь всегда срабатывал — на папе, на сестре, на крестной…).

Черт, черт, черт! Это что… что происходит?

Что я сделала?

По наитию я подхожу к зеркалу и нагло интересуюсь:

— Ну, кто краше всех?

И зеркало являет наконец отражение. Вейла. Долго так, еще и вертит на манер 3D-показа.

Я падаю на диван и сжимаю виски пальцами. Господи, где же я прокололась? Мама же не хотела… Не этого она хотела!

И как я теперь расскажу ниммерийцам, что их принц… м-м-м… того? Спит. Кажется, надолго. Может, даже навсегда.