Ястреб на перчатке - Александр Рау

— Гийом, не надо… Гийом, давай поговорим!

То-то вы не хотели поговорить со мной раньше. Сбежали, как преступники, которыми в принципе и являетесь. В глазах Лауры пылает ненависть. Любимая, когда ты успела меня возненавидеть? За что? За свою вину?

Смотрю в глаза Готье. Ненависти нет. Есть боль, чувство вины, обреченность и готовность защищать Лауру. Она мне достанется только после его смерти. Готье, дурак, думаю я, с чего ты взял, что она мне нужна? Теперь…

Кисть руки согнута на манер кошачьей лапы, пальцы-когти скребут по воздуху. Один взмах — и на белых простынях появятся темные карминовые пятна.

Молчат. И я молчу. Так не может долго продолжаться. Пальцы-когти нервно скребут по воздуху.

Мои мысли прервал шум за спиной. Оборачиваться не стал. И так все ясно. Судя по речи, пьяная компания дворян возвращается с веселой гулянки. Карета и телохранители ждут меня в квартале отсюда. Я всегда прогуливаюсь в одиночестве, ибо молчаливая охрана, следующая рядом, портит все удовольствие. Да и лишнее это. Ибо та компания, хоть голоса и говорили об агрессивности и желании приключений, была не опасна. Для меня.

— Эй, ты! Стой, кому сказали! — кричит мне кто-то хриплым голосом.

Оборачиваюсь. Трое. Судя по одежде и манере держаться — дворяне. На поясах мечи. Тот, что простужен, кашляет и вновь повторяет:

— Стоять!

На мне были длинный плащ и шляпа с короткими полями. Такие здесь обычно носят юристы, чиновники, королевские служащие.

— Сеньоры, посмотрите, кто встал у нас на дороге! — восклицает второй, в красном камзоле.

— Ха, да эта чернильная душа уже наделала в штаны от страха! — смеется третий, он принял бледность моего лица за испуг. Зря.

— Не бойся, не тронем. Не станем марать о тебя руки. Снимай плащ! — велит простуженный.

Слышал я о такой забаве. Шайки бездельников, не знающих, чем себя занять, грабят прохожих по ночам. А иногда и днем. Отбирают одежду. Забавы ради. Часто бьют жертв. Иногда силой уводят с собой красивых девушек. Власти на это закрывают глаза. Такое есть везде. Помню, в юности и в моем родном городе было что-то подобное. И не так уж эти трое и пьяны.

Скучно? Что ж, давайте повеселимся, подумал я.

Снимаю и отдаю «красному» плащ. Второй с удивлением рассматривает меня. Лицо спокойное, страха не видно. Лишь интерес в глазах. Какая-то неправильная жертва.

— Эй, чинуша, шляпу тоже давай! — добавляет простуженный.

Оттолкнули и спокойно, как ни в чем не бывало, пошли дальше своей дорогой. Знали — жаловаться, кричать, звать стражу не буду. Вот только второй напоследок внимательно смотрит мне в лицо. Пытается вспомнить, где видел. Но здесь слишком темно. Фонари горят через раз, вороватые чиновники экономят на масле.

Отошли на десять шагов. Достаточно. Такого расстояния мне хватит. Громко спрашиваю:

— Сеньоры, вещи отдавать не собираетесь?

— Что он там пищит, Хуан! — кричит «красный».

— Раньше, сеньоры, вы могли бы оправдаться шуткой. Но шутка эта затянулась. Лучше с извинениями верните плащ и кошелек. И я вас прощу. Не то рассержусь и повыдергиваю все перья из хвоста. — Я их намеренно провоцировал.

— Сейчас проучу наглеца! — хрипит простуженный и делает шаг мне навстречу. У него на голове берет с павлиньим пером.

— Так вот каков ваш ответ! Может, хватит играть в разбойников, сосунки?!

— Убью! — Меч покидает ножны.

— Стой, это маг… — запоздало кричит Хуан. Вспомнил, значит.

Но «простуженный» уже стоит на коленях, в первый миг с удивлением смотрит на распоротый живот. Потом кричит. Страшно.

Моя правая кисть, словно кошачья лапа, согнутые пальцы — когти. Воздух — прекрасная стихия.

— Вы не боитесь кошек, сеньоры?

Сеньоры кошек не испугались. Бросились на меня, на ходу обнажая мечи. Тот, что в красном камзоле, не выдержал, когда четыре воздушных когтя полоснули его по лицу. Выпустил меч, дико взвыл, схватился руками за лицо. Глаз у него больше не было. Падая, сбил товарища. Хуан поднялся быстро, но я все равно успел раньше. Шаровая молния разорвала благородному грабителю грудь. Он умер мгновенно. Упал в двух шагах от меня.

Когда на место стычки прибежала стража, простуженный уже не шевелился. Его товарищ в красном камзоле громко стонал, боясь оторвать руки от лица.

— Кто старший? Вы? Отправьте кого-нибудь в гвардейские казармы. За лейтенантом Феррейрой! Да, да — тем самым! Скажите, Гийом зовет. Шевелитесь! — скомандовал я.

Начальник стражи, пораженный увиденным, подчинился моему уверенному, властному тону.

— Гийом, зачем вы их убили? — уже во второй раз спрашивал меня Феррейра. Лейтенанта подняли из постели. Спешил. Вместо обычного черного с желтым камзола — отличительного знака гвардейцев — синий плащ поверх белой рубашки. Зол и взволнован.

— Меня пытались ограбить. Забрать то, что принадлежит мне. А я жуткий собственник, Блас. Ненавижу воров.

— Но…

— Что «но»? Дворян тронуть нельзя? Просто мальчишкам захотелось повеселиться — это хотели сказать? Плохое веселье. Я дал им шанс. Они им не воспользовались. Любого, кто пытается меня убить, я убиваю. — В воздухе воняло паленым мясом.

— Но разве нельзя было просто сказать, кто ты? Они сразу бы отстали.

— Может быть, — согласился я. — Но об этом я не подумал.

Феррейра странно смотрел мне вслед. Мне не нравился этот взгляд.

Суд и закон были на моей стороне. Самооборона. Лейтенанту могли не понравиться мои действия, но удерживать меня не было смысла. Я прошел пешком квартал, сел в поджидавшую меня карету и отправился домой. Накричал на слуг. Эта троица все же сумела испортить мне настроение.