Ястреб на перчатке - Александр Рау

Зажмет весь мир в железное кольцо.

А я иду тропой любви неторной.

В моей душе — кумир нерукотворный —

Изваяно прекрасное лицо.

— Хорошие стихи, — похвалил я. — Надеюсь, не Луис де Кордова?

— Нет, Гуттьерье де Сетина. Известнейший рыцарь-поэт. Умер незадолго до моего рождения.

— Я плохо знаю вашу литературу.

— Речь сейчас не об этом, — напомнила мне принцесса.

— Да, — согласился я. — Наши пути с героем вашего сонета разошлись. Он был благородным рыцарем, человеком слова и чести, а не странствующим магом. Ему не приходилось убивать друзей и любимых. Мое же сердце не выдержало «очистительных страданий» и обросло — не корой, а железом. Отринув любовь, я «обрыскал землю, возмущал державы», причем весьма успешно, вот только «весь мир зажать в железное кольцо» не получилось. В моей душе один кумир — я сам. Гийом Бледный. Играющий со смертью. Игрок. Смерть. Главное — я.

— Человеку не дано понять себя до конца. Вы не можете утверждать, что вам известны все закоулки вашей души, — не сдавалась Ангела.

— Да, я знаю замечательные строки на эту тему, — вновь согласился с ней я.

Я знаю, как на мед садятся мухи,

Я знаю смерть, что рыщет, все губя,

Я знаю книги, истины и слухи,

Я знаю все, но только не себя.

— Эти строчки, бесспорно, верны. Но верны они только для обычных людей, — подытожил я прочитанные мною строки.

— А вы считаете себя не обычным человеком? Может быть, полубогом, ибо так легко рассуждаете на темы жизни и смерти, отвергаете вечные истины, любите играть судьбами людей? — язвительно спросила принцесса.

— Да, я не обычный человек. Я маг. А маг должен познать в первую очередь себя. До конца. Без этого невозможно познать природу. Овладеть ее Силой, подчинить себе стихии. Рассуждения — опыт, которого у вас пока мало. Судьбы людей — уж не Изабеллу ли вы имеете в виду? Вы сами каждый день влияете на жизнь окружающих, приближаете, отдаляете от себя фрейлин, командуете слугами. Но даже об этом не задумываетесь. Мои же действия вас раздражают, ибо слишком заметны и касаются вашей подруги, — жестко ответил я.

Ангела надолго замолчала.

— Так к чему вы начали этот разговор, принцесса? — спросил я.

— Хотела доказать вам вашу неправоту. Убедить, что зря отвергаете любовь…

— И свести это все к Изабелле. Убедить меня дать ей свободу? — продолжил я.

— Это главная цель, но не единственная. Вы мне интересны, Гийом. Личности, подобные вам, встречаются крайне редко. Яркие, самобытные, непонятные. Чем вы живете, о чем и как думаете? — объясняла принцесса.

— Вы тоже весьма притягательная персона, Ангела. Об этом мало кто знает, но у короля от вас мало секретов. В людях вы разбираетесь отлично. Вас уважают не за титул, а за острый ум, наблюдательность, обаяние, умение говорить, а главное — слушать. Даже я в прошлый разговор перед вами раскрылся. А это много значит. Яркая личность. Я для вас загадка? Или я не прав? Думаете раскусить?

— Конечно. Не люблю загадок, — кивнула принцесса. Забытый кофе остывал в чашках.

— Зачем? Без загадок жизнь скучна.

— Надо, — улыбнулась Ангела. — У меня к вам несколько вопросов. Удовлетворите мое любопытство?

— Задавайте, но не обещаю, что на все отвечу, — предупредил я и захрустел сладкой воздушной вафлей.

— Сколько вам лет, Гийом?

— На сколько выгляжу, столько и есть.

— Нет. Вы же не дама, — улыбнулась принцесса. — Так сколько, на самом деле?

Я молчал.

— Лицо, если отбросить эту неестественную бледность, она вас старит, — лет тридцать пять. А вот глаза… У вас глаза старика, Гийом. В них столько усталости. Так сколько?

— Лицо не врет. Тридцать семь лет. Я почти ровесник Хорхе. Чуть старше. Глаза — ответ прост. В восемнадцать я стал учеником мага. В двадцать был полноценным волшебником. Итого почти семнадцать лет, пятнадцать из них следует считать за три каждый. Это здесь я веду спокойную размеренную жизнь, бездельничаю… Там, за морем, ни одна война не обходилась без моего участия. В перерывах я успевал писать магические трактаты, гулять с друзьями…

— Любить, — продолжила она.

— И любить тоже, — согласился я.

Воцарилась неловкая пауза.

— А сейчас? Мария, герцогиня де Тавора? Как вы к ней относитесь?

Вопрос застал врасплох. Я внимательно посмотрел в глаза принцессе.

— Вы не годитесь для династических браков с соседями, сеньора. Ваш муж узнает все секреты нашего государства. Дядя рассказал?

— Да. Вы испытываете к Марии какие-нибудь чувства? — Ангела повторила вопрос.

— Нет, что вы. Это весьма хитрая, злопамятная особа с лживым языком.

— Неужели? — удивилась Ангела. — Так почему же вы несколько месяцев встречались тайно и до сих пор не расстались? Герцогиня за это время не завела ни одного романа, хранит вам верность. Да и вы отослали из дома содержанку.

Я сделал два глубоких вдоха и ответил:

— Ваши знания меня поражают, Ангела. Ваш дядя, наверное, стареет — стал слишком болтлив. Тайна. Х-ха. Герцогиня хочет подчинить себе мага, маг этому весьма активно сопротивляется. Марию это начинает злить. Скоро расстанемся. Точнее, уже почти расстались. Верность. Х-ха. У вашего дяди плохие агенты. Открыто — нет, я однажды намекнул, что делать этого не стоит. Вот и маскируется. Та содержанка, она мне просто надоела. Зачем заводить новую, если есть герцогиня? Простите за пошлость. Не хочу вас расстраивать, но любовь и здесь ни при чем.

— Вы правы. Любовь ни при чем. Думаете, я так легко сдамся? — рассмеялась Ангела. — Нет уж. У меня готова и вторая версия, обосновывающая ваше поведение.

— Я вас внимательно слушаю.

— Вы, Гийом, никогда не любили. Нет, то есть, конечно, думали, что чувство, испытываемое вами, и есть любовь. Но вы любили не человека, которому в этой любви клялись, а себя. Себя — благородного, нежного, чувственного, способного на возвышенные чувства. Вы просто эгоист. Нашли себе девушку, которая на самом деле была для вас красивой куклой, ухаживали за ней, играли в любовь. Любя при этом только себя. «В моей душе один кумир — я сам. Гийом Бледный» — ваши слова, — принцесса говорила жестко и уверенно. — Такая ситуация сейчас и с Изабеллой. Вы честно отвечаете, что не любите ее, ибо это правда. Но отказаться от самого себя не можете. Поэтому и разрушаете сразу две жизни. Ее и Луиса. Уничтожаете то, на что сами не способны.

— Спорить с вами я не буду. Бесполезно. Молчите о Луисе, он и так сегодня рисковал жизнью, испытывая мою доброту.

— Да? — картинно удивилась Ангела. — А кто же тогда отказался от дуэли? Неужели тот гордый маг, что сидит передо мной? — ехидно поинтересовалась она.