Ястреб на перчатке - Александр Рау

Филипп — первый после Хорхе, кто побывал в моем кабинете. Я почему-то чувствовал странную симпатию к этому юноше. Открытому, честному, лишенному сословных предрассудков, жадно впитывающему новые знания.

Я показал д'Обинье свою новую разработку для королевской армии.

— То есть этот раствор при разбитии колбы мгновенно взрывается? Так почему же алхимики не вытеснили магов, ведь компоненты легко доступны? — спросил он.

— Сам по себе раствор безвреден, магия провоцирует взрыв. Мысль или жест волшебника играют роль огненной искры… — объяснил я ему тонкости практического применения.

— Может быть, скоро я увижу тебя в деле, Гийом. Весной я сдаю экзамен на первый офицерский чин.

— Уверен, ты будешь прекрасным офицером. Достигнешь многого. Тем более что опасность пасть в первой же схватке, как гибнет большинство новичков, тебе не грозит — фехтовальщик ты прекрасный.

Филипп рассеянно кивнул в ответ на мою реплику и спросил неожиданно:

— Ты отмечал мои фехтовальные таланты, Гийом. Но что они значат по сравнению с твоими способностями? Вчера ты легко справился с тремя противниками, а они были неплохими бойцами… — В голосе его промелькнула грустная нотка.

— Ответ прост, Филипп. Десять шагов.

— Не понял. При чем здесь шаги? — переспросил он.

— Расстояние. Чтобы сплести боевое заклятие, мне хватит того времени, за которое опытный мечник преодолевает пять шагов. Давно рассчитано и проверено. Времени было с запасом.

— Зачем ты мне рассказываешь? Ведь это твоя тайна? — удивился Филипп.

— Какая тайна?! — отмахнулся я. — Магов всегда сопровождает эскорт, специально на этот случай. Это общеизвестный факт.

— Пять шагов, — задумчиво повторил Филипп.

— Хочешь проверить? — улыбнулся я. — Отлично, считай шаги. Меч в ножнах. Начинаем на счет «три».

— Здесь? — спросил Филипп, отступив от меня на положенное расстояние.

— А чем мой кабинет тебя не устраивает? Не бойся, не поранишь. Раз, два, три!

Филипп молниеносным движением выхватил из ножен меч, шагнул ко мне, клинок сверкнул в воздухе. И замер. Удерживающее заклятие. Одно из самых простых.

— Вот видишь, — сказал я, снимая заклятие. — Что и требовалось доказать.

— Но я бил не в полную силу, боялся ранить, — оправдывался Филипп.

— Так это был и не настоящий бой. И мои движения были чуть медленнее. Вижу, ты расстроен. Не стоит. У меня есть одна безделушка, которая может поднять твое настроение. — Я подошел к дубовому столу, достал из выдвижного ящика малахитовую шкатулку.

— Так, не то, нет. Ага, вот то, что нужно, — протянул Филиппу маленькое невзрачное серебряное колечко, совсем простое, без какого-либо узора. — Надень на палец.

Филипп удивленно посмотрел на меня, но повиновался.

— А теперь повторим тот же трюк, — предложил я.

Юноша отошел на пять шагов.

— Раз, два, три! — скомандовал я.

Теперь меч замер у моей шеи. А Филиппа чуть обожгло горячим воздухом, имитирующим огонь.

— Вот видишь, все поправимо. Нет ничего невозможного.

— Но как, оно ведь… — У д'Обинье-младшего пропал дар речи.

— Невзрачное, без драгоценного камня? — продолжил я. — Зачем эти никчемные украшения? Для чего? У кольца другая ценность.

— Оно бесценно. — Филипп был потрясен. — Я хочу купить его у вас, хотя не знаю, будут ли у меня такие деньги… и продадите ли вы его мне вообще, — печально закончил он.

— Нравится? Бери. Оно твое. Я зачаровывал его для воина. Такого сейчас вижу перед собой. Только долго не носи: за все нужно платить, через пару часов ты будешь падать с ног от усталости, — ответил ему я, улыбаясь.

— Гийом, благодарю. Этот дар бесценен. Я… я твой должник. — Лицо Филиппа светилось от счастья.

Да, подумал я, как мало иногда нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Жаль, что я разучился радоваться мелочам.

Иногда самые ценные дары — ничто по сравнению с тем, что получаешь взамен. В тот день я приобрел дружбу Филиппа д'Обинье. Юноша честно считал меня прекрасным человеком. В дальнейшем это могло сильно пригодиться. Корысть и расчет, скажет кто-то? Может быть. Но нужно везде искать выгоду, тем более, если человек тебе в чем-то симпатичен. Сделай его союзником.

— Теперь вам придется отходить на шесть шагов! — пошутил на прощание Филипп.

— Нет, не думаю, — жестко ответил я — так, что юноша перестал улыбаться. — Ибо никому еще не удавалось подойти даже на десять.

Тем вечером мне предстоял один неприятный визит. Могущественный герцог Гальба пригласил меня к себе для важного разговора. Так было написано в пригласительном письме. Поездка обещала быть не слишком приятной, но опасаться было нечего. Отравить меня трудно, а убивать открыто Гальба не будет — по крайней мере до тех пор, пока меня поддерживает король.

Но я все равно взял с собой десяток алькасарцев — так сказать, для поддержания престижа. И не ошибся, увидел, как они со свитскими герцога друг друга глазами есть стали, — на сердце сразу потеплело.

Герцог принял меня в своем кабинете. По рабочему месту можно многое сказать о человеке. На столе у герцога царил идеальный, почти аскетический порядок — ничего лишнего, только приборы для письма, магическая лампа в виде большого хрустального шара, какие-то бумаги в стопке и меч. На столе лежал обнаженный меч.

Алькасарцев дальше гостиной не пустили, я ожидал, что герцог будет один. Однако рядом с креслом, в которое я сел без приглашения, тут же встали двое разодетых красавцев с манерами опытных фехтовальщиков.

Когда у человека за спиной кто-то есть, он испытывает дискомфорт и волнение — очевидно, на меня хотели надавить. Я позволил себе усмехнуться. Пугать меня вздумали.

— Герцог, прикажите им выйти. А то я человек нервный, не люблю этих шуток, могу случайно покалечить. Не жалко парней?

Парни за спиной усмехнулись, но как-то натянуто. Я чувствовал их напряжение.

— Отойдите. — Герцог чуть шевельнул рукой.

Фехтовальщики, я их часто видел при дворе, встали по бокам от меня на расстоянии двух шагов, положив руки на рукояти мечей.

— Зачем звали, герцог? — спросил я прямо.

— Ты, маг, в последнее время забыл свое место, перешел грань, — грубо начал Гальба.

— Будь вежливей, герцог, — перебил его я.

— С тобой? — усмехнулся он. — Никогда. Отстань от Изабеллы Клосто, Гийом Бледный, иначе я рассержусь и раздавлю тебя, как муху в кулаке. — В герцоге мне импонировала прямота. Он никогда не скрывал своих чувств ко мне.

— Не пугай меня, Гальба. Не боюсь. Чтобы прекратить дальнейший спор — я спешу, — скажу только: иди к черту! Это моя невеста, я ее никому не отдам! — Я намеренно копировал его речь, зная, что это лишь разозлит его.