Опергруппа в деревне - Андрей Белянин

Именно этого «кого-то» и видели на деревне, но мельком, не наверняка, даже дочь кузнеца Маняша не может припомнить толком… А кому здесь надо так старательно скрываться? «Неужели всё-таки шамаханы?» – Я вопросительно глянул на Ягу, та неопределённо повела плечиком…

– Давайте подробности!

Филимон Митрофанович приосанился, выгнул кустистую бровушку и только-только приготовился озвучить астрономическую сумму своих услуг, как на наш двор шумно вошла целая делегация. Сам староста с женою, два-три старца из возрастной группы «ещё до царя Гороха…», вездесущая Маняша с шестью подругами, чьи-то ребятишки, а верховодила сельским табором Митькина мама. Приехали…

* * *

– А ну, цыц всем! – гулко разнеслось со двора. – Неча батюшку сыскного воеводу разными глупостями от отдыха законного отвлекать. Щас сынуленьку моего вызовем, так кровиночка наша, дедуктивному методу ускоренно обученная, всю пропажу-то и возвернёт!

– Митя, иди, это к тебе, – тихо указал я. Он упёрся спиной в печку и протестующее замычал:

– Н-ни за что… н-не пойду я к ней!

– Иди, Митенька, иди, касатик, а не то Марфа Петровна нам невзначай дверь вышибет али стену поломает, – сочувственно поддержала Яга. – А уж как выяснишь суть проблемы, сюда с докладом ворочайся. Решения судьбоносные сам не принимай, у тя ещё не до такого размеру интеллект-то разросся…

– На верную гибель провожаете… – перекрестился он.

– На свидание с мамой гоним! – поправил я.

– Это что ж за женщина такая, хоть бы единым глазком окинуть? – неожиданно заинтересовался дьяк.

Этого нам только не хватало, я грозно рыкнул на Митяя, и он подчинился приказу, решительно, словно в крещенскую прорубь, шагнув из дома наружу. Суматоха и крики во дворе стихли.

– Продолжим, гражданин Груздев. Итак, когда и где вы видели постороннее лицо, по силуэту и костюму схожее с вашей фигурой? – чисто литературно завернул я.

Дьяк Филька дёрнулся от окна, отвлёкся, вспомнил – зачем он здесь, и торопливо пустился рассказывать. Уложился эдак, чтоб не соврать, в четверть минуты. Мне записывать дольше, а у него одной фразой всё описалось – сюжет, герой, мысли по поводу и два дежурных оскорбления в наш адрес:

– Третьего дня, в полночь, видал мужика подозрительного, в балахоне католическом, вдоль усадьбы мышкинской, в лесу скрывающегося, а мне-то какое дело, я не милиция легавая, на кажный след с лаем не кидаюсь…

В иное время я бы охотно прижучил его за… за… ну, хотя бы за «отсутствие социальной бдительности», но сейчас были дела поважнее.

– А ить справился-то Митенька наш, – меланхолично протянула бабка, постукивая жёлтым ногтем по подоконнику. – Уходют сельчане со двора. Одна тока Марфа Петровна и осталась…

– Слышь, участковый, – вновь напомнил дьяк, – ежели я те навстречу пошёл да все показания как есть выложил, так и ты нос не задирай – представь меня красивой женщине.

– Как зануду и скандалиста?

– Как мужчину с характером, – надулся он.

Яга только ухмыльнулась в платочек, дескать, что тебе стоит, Никитушка, сходи, поизображай агента брачного бюро… тьфу! Но гражданин Груздев, видимо, и сам понял несоответствие запросов, а потому, как только наш младший сотрудник шагнул в горницу, тут же шмыгнул у него под мышкой во двор, знакомиться. Бабка с удвоенным интересом уставилась в окно. Митяй, проследив её взгляд, неожиданно посмурнел и тоже переключился на пристальное созерцание…

– Младший сотрудник Лобов!

– Ась?

– Ась, Мась, Вась… – передразнил я. – Обстановку докладывай!

– Какую обстанов… Бабуль, это он маменьке по-серьёзному глазки строит или так, косоглазием занимается?

– А маменька твоя завсегда так неприступна бывает али просто защемить мужика в опасении?

– Нет, меня тут хоть кто-нибудь будет слушать?! – уже не на шутку разобидевшись, вылез я. А толку-то?

Дьяк вовсю ходил кругами, павлином распуская хвост перед Марфой Петровной, а та лишь томно обмахивалась платочком, делая вид, что вообще не замечает его жарких усилий. Шоу «за стеклом» продолжалось… Я понял, что надо искать другие методы:

– Вообще-то должен признать, что парочка складывается довольно трогательная. Мне нравится… А зачем сюда народ заходил?

– Да никакая они не пара. И нравиться тут нечему… А пришли сказать, что Прошка с Ерошкой пропали.

– Бабуль, вам не кажется, что у дьяка нет шансов? По-моему, он чрезмерно себя выпячивает… Так вы хотели труп, вот целых два!

– Шансы у него есть, чё зря наговаривать. И выпячивается он не весь, а лишь грудью щербатою… Да ить и не трупы они, а только-только пропасть и успели… Ой, стыдобушка-то какая, – первой спохватилась наша эксперт-криминалистка. – На селе, оказывается, горе горькое, а мы, сыскная милиция, в окошко на глупости полюбовные всяко-разно таращимся!

– И не глупости энто, а… – Митька тоже отлип от стекла, почесав пятернёй в затылке. – Ладноть, щас он к ней обниматься не полезет, забоиться сразу-то, а ужо потом я его поучу! На пятнадцать суток сподобите, Никита Иванович?

– Сподоблю, – важно пообещал я. – Ты о деле говори, и поподробнее, пожалуйста.

Тем, кто помнит, что такое «рассказ поподробнее» в исполнении нашего «Смоктуновского»-бугая, поймут меня правильно – пять страниц плотного текста ушло бы на одно вступление. Поэтому документирую протокольно, по существу и без излишеств.

Два местных жителя, братья-близнецы Ерофей и Прохор (Бурьяновы, кажется?) отправились вчера в короткий переход по лесопосадочной полосе за солью. Все деревенские знали, что где-то в тайном месте они её копают, в мешке на своём горбу тащат и так дёшево продают, что не взять грех. Начался этот бизнес у них относительно недавно, в прошлом-позапрошлом месяце. Обычно туда-сюда, в секретное местечко и обратно, укладывались часа за четыре.

Поэтому, когда парни не явились на второй день, староста выразил беспокойство и поимел глупость обратиться за советом к Марфе Петровне. Типа уж она-то всё знает, у неё сын младший милиционер. Вот так, всем миром, со скуки к нам и двинули – дескать, отыщи пропажу, батюшка сыскной воевода, а то ить на осень и огурцы солить нечем будет, как самогон закусывать? Всё просто, а вы говорите – отдых в деревне…

– Время обеденное, – подумав, сообщила Яга, кое-как отрываясь от подоконника. – Ить и ничегошеньки уже толком и не поймёшь, погодим развития событий. Так ты бы, добрый молодец, маменьку свою до дому сопроводил. Да и Филимону Митрофановичу дорогу прямоезжую в Лукошкино указать надобно, навряд ли он теперича самостоятельно до дому догрести сумеет. Ещё, не ровён час, сороки по дороге склюют…

– Отравиться побрезгуют, – уверенно сдвинул брови Митька, но подчинился. Отогнать дьяка от крупной вдовицы было в его интересах – не приведи господи такого отчима…