Опергруппа в деревне - Андрей Белянин

– Ищё хинкали будишь, э? – Повесив нос, у моего колена возник поскучневший Назим с чугунком в руках.

– Спасибо, не откажусь, – от удивления согласился я, хотя и был сыт. Обычно домовые общаются только с непосредственными хозяевами, я такой чести удостаивался впервые…

– Слуший, давно у неё… с этим… Васком?

– На моих глазах уже год…

– Ай! – Домовой скривился так, словно его сердце пронзила стрела.

Он что, ревнует?

– Это шутка, неудачная, – торопливо поправился я, – не надо так убиваться. У неё к нему самое чистое, скорее даже материнское, отношение, Яга воспитывала Ваську с младых когтей.

– Тощно? Не врёшь, да?

– Не имею такой привычки, да и должность, знаете ли, не позволяет, – внаглую соврал я, причём дважды, но домовой, кажется, поверил. – Назим, я хотел… нет, хинкали больше не надо. Нет, они очень вкусные, но… нет, понравились, очень понравились, не надо на меня так смотреть! Я спросить хотел…

– Спращивай.

– Вы как к паукам относитесь?

– Нэ люблу.

– Вот и я о том же…

– Но уважаю! – Он, видимо, счёл разговор законченным и практически скрылся за печью, но я догнал его прямым вопросом в спину:

– Что они прячут в доме?

Домовой вздрогнул, быстро огляделся по сторонам и, не оборачиваясь, бросил:

– Дырка!

Сначала я его не понял, даже решил, что это какое-то азербайджанское слово, и затребовал русский перевод. Назим побагровел и серьёзно обиделся:

– Какой ещё перевод-шмеревод! Дырка они прячут. Обычный дырка! Бальшой. Паутиной закрывают… Всё!

Всё так всё, и на том спасибо, зачем же сразу кричать-то? Нервные они все, кавказцы, ревнивые и шумные, не умею я с ними. А вот бабку слушается! Хотя её попробуй не послушай…

Легка на помине, наша эксперт-криминалистка порхающей походкой влетела в горницу. Судя по её блестящим глазам и отсутствию привычной хромоты – Васька доставил действительно очень важную информацию…

* * *

– Ну, участковый, с тебя магарыч! Ибо по ночке вчерашней на двор наш милицейский диковинный гость пожаловал. Обликом вроде как чёрный ворон, а речь человеческую имеет. Не шумел, не скандалил, твою милость искал. Говорит, будто бы сообщение у него для тебя важное… Ничего не напоминает али мне самой за тебя логическую цепочку достроить?

– Кощей…

– Да уж, зря клювом не щёлкаешь! На лету мух ловишь, – искренне похвалила Яга. – От него, Кощеюшки, нарочный прибыл, и на сей раз не он нас в гости зовёт, а сам, своей персоною разрешения побеседовать просит. Видать, шибко мы ему запонадобились, а?

Да уж, чтобы Кощей Бессмертный, знаменитый злодей и популярный местный уголовник, просил меня об аудиенции! Похоже, и впрямь затевается что-то неординарное. Наши отношения с этим некоронованным королём преступного мира были прозрачны и чисты. Мы рушим его планы, ловим его самого, сажаем и ставим охрану. Он – плетёт интриги, ворует секретную документацию, губит людей и постоянно пытается убить нас всех самыми причудливыми способами.

Был грех, один раз мы пошли с ним на сотрудничество. В заговоре Чёрной Мессы этот старый маньяк-одиночка исполнил-таки свой гражданский долг и задержал на границах европейскую нечисть из арьергарда демона Вельзевула. С которым, между прочим, в то же самое время мы разбирались, нос к носу, в центре Немецкой слободы.

Но это акция разовая, я бы даже сказал, вынужденная… Буквально через месяц мы его посадили, но он бежал, а совсем недавно мне удалось отбить у него мою невесту Олёнушку. О чём, будьте уверены, Кощей забудет не скоро. Если забудет вообще…

– Так что конкретно ему от нас нужно?

– Про то не сказано, – отвлечённо протянула бабка, глядя куда-то в окно. – Вот ужо к обеду чёрный ворон сюда прилетит, так и выясним. Вроде Маняша к нам бежит, али кажется?

– Не кажется, – присмотревшись, признал я. – Готов даже угадать её первые слова.

– «Здравствуйте, бабушка!» – наивно предположила Яга.

– «Там вашего Митьку бьют!» – уверенно опроверг я.

Мы почти успели побиться об заклад, когда дочь кузнеца влетела в горницу. Забегая вперёд, скажу – проиграли оба…

– А там Митька ваш религиозное преступление вершит!!!

– Какое-какое-какое… – переспросили мы.

– Ой, и до чего же котик-то красивый! А откуль же он у вас такой? У нас в деревне таковых росту и статей близко не водится! Дай-ка почешу за ушком кысю-мурысю, – умилилась искренне эта румяная деревенщина, но, подняв на нас взгляд, быстро вернулась в колею: – Дык дьяка городского головой об притолоку в избе стукает. Дьяк – лицо духовное, стало быть, и преступление на религиозной почве будет…

– Откуль она слов-то таких нахваталась? – настороженно покосилась моя домохозяйка.

Я пожал плечами:

– От Митьки же! Он наверняка сейчас на всю деревню умными словами с крыши вещает, так ведь?

– Ага, – кивнула Маня и вновь развернулась к коту. – Ой, какой милый, а какой толстый, и какие у нас усы-усищи…

Васька, округлив глаза, смотрел на неё как на полоумную и, пятясь задом, отступал под моё прикрытие…

– Это не про него ли в деревне поют:

На собаке бабкин кот,

Ехал задом наперёд.

Чёй-то много стало как

Необъезженных собак!

– Вы со мной? – спросил я бабку, прикрывая сражённого в самое сердце кота своей спиной. – Всё это неправда! Василий ехал не задом наперёд, и вообще, кому какое…

Наша старослужащая жестом остановила меня, на секундочку сощурила левый глаз, потеребила бородавку, взвесила все «за» и «против», а потом решительно кивнула:

– Ты уж, Никитушка, сам сходи. Мы с Васенькой здесь останемся. В любой миг может гонец пернатый пожаловать, сам знаешь от кого…

– Ох, да у вас тут тайны служебные, дела секретные, правда? – мигом втёрлась в разговор неутомимая дочь местного кузнеца. – А можно и мне послушать? Я вам помогать буду и никому, никому, никому ничего не скажу!

– И впрямь, Никитушка, – в ответ на мой полный безмолвного ужаса взгляд смилостивилась бабка. – Оставил бы ты мне девицу энту. Мало ли тут чем милиции подсобить понадобится. Вона в углу веник секретный без дела стоит, да тряпка половая тайная от скуки мается, а ещё посуду вымыть надобно, чтоб врагов в заблуждение ввесть… Иди, сокол ясный, мы ужо сами управимся.

Вот и распрекрасненько. Я даже не уточнял, куда идти, «религиозное преступление» могло происходить только у дома Марфы Петровны. Спокойным, размеренным шагом добрался бы минут за десять – пятнадцать, но практически едва ли не за поворотом столкнулся нос к носу с «главой масонской ложи» нашего Лукошкина.