Тихая роща - Юлия Лим

– Тая! – мама хватает меня за плечи и поворачивает к себе. – Что ты здесь забыла?! Зачем ушла?!

– Успокойся, – папа поднимает меня на руки. – Ты цела, доченька?

Родители что-то говорят, а я верчу головой, пытаясь увидеть своего нового друга. Но его нигде нет.

В машине я сижу в детском кресле и слушаю ругань родителей. Папа за рулем, мама кричит на него из-за дороги и из-за меня одновременно. Я разжимаю кулак и смотрю на блестящее серебряное кольцо. Почему оно теплое, а тот незнакомец – холодный?..

5

– Кольцо! – проснувшись, выкрикнула я. Кот Баюн, задремавший на моем животе, подскочил и замяукал.

– Что ты там такое увидела, мр-р? – спросил он, успокоившись и усевшись в ногах.

Я стянула с шеи веревку и посмотрела на серебряную находку. Паззл начинал складываться в давно утерянную картину. Многочисленные визиты к разнообразным психотерапевтам не помогали, и только сновидение, благодаря Баюну, смогло разорвать вуаль тайны.

– Я видела его!

– Кого? Кольцо?

– Нет! Кощея. Он…он…

Сердце заколотилось, как безумное. В голове зазвучало тиканье часов.

«Сейчас сгорю!» – подумала я, но ничего не произошло.

Приложив свободную руку к щеке, я пялилась в раскрытую ладонь. Прикосновение мохнатой лапы привело меня в чувство.

– Кощея? И что он сделал? – спросил кот.

– Спас мне жизнь… – пробормотала я, начав обмахиваться тканью одежды, оттягивая ее от груди и притягивая обратно.

– Что-о? – Баюн недоверчиво махнул усами. – Кощей спас тебя?

– Самой не верится. Что мне теперь делать? Как на него смотреть? – мне вдруг стало стыдно от того, что я считала царевича злодеем. Если он спас меня в детстве, может, спасет и сейчас? Нужно просто напомнить ему, кто я такая?

– Так же, как и всегда. Царевна – это ведь отличная, мур-р, новость для тебя, – сказал кот и потерся мордой о мой бок. – Ты знаешь, что у него есть слабое место в броне. Так действуй! Пронзи его стрелами, мр!

Я покачала головой, почесывая Баюна за ушком.

– Нет. Так не пойдет. Сначала я узнаю его поближе и попытаюсь понять, как избежать участи быть пятисотой невестой.

– До ритуала не так много времени, – напомнил мне кот.

– Я…мне кажется, что он спасет меня. Снова, – вопреки здравому смыслу я улыбнулась.

И эта улыбка была счастливее всех за последние годы. Словно дождливое небо, висящее у меня над головой, внезапно прояснилось, и солнце погладило теплом.

6

Моя мама неоднозначный человек: вот она ругается с папой, вот они мирятся, вот она шлепает меня за разбросанные игрушки. Но я никогда не видела ее более напуганной, чем в тот день, когда она выспрашивала у меня информацию.

Хоть я и злилась на нее, в то же время я понимала ее беспокойство. Я пыталась поставить себя на ее место и спрашивала себя, что чувствовала бы я, если бы думала, что мою пятилетнюю дочь изнасиловали в лесу? Что насильник за молчание дал ей серебряное кольцо? Что если проверить малышку у гинеколога – значит сломать ребенку психику?

Но теперь, когда я вспомнила, что Кощей пришел за мной и спас из болота, мне стало невероятно легко. Словно до этого я все время спала и вдруг решила проснуться. Это чувство клокотало в животе. Обычно так описывают движение крыльев бабочек, но мне жутко хотелось есть.

Я пробиралась в кухню, когда заметила одинокую фигуру, стоящую в саду. В лучах лунного света Кощей выглядел еще более болезненно. Он прогуливался медленной поступью, сцепив руки в замок на пояснице и вглядываясь в собственную тень.

Я спряталась за колонной. Впервые его лицо не казалось мне сухим и черствым, а напротив – одиноким и полным печали.

«Как царь Кощей над златом чахнет», – всплыли в голове строки.

Слова Леди-колодца об испорченном золоте вернули меня к реальности. Кощея уже не было, а я стояла одна в коридоре и вслушивалась в отдаленное карканье ворон.

7

Я вспомнила о Наташе. Ее голоса давно не было в моей голове и из-за этого я начинала тосковать по дому. А уж если я скучаю по Наташке, значит, все плохо. Я отправилась в тронный зал царевича.

Было тихо, когда я вошла. Кощей сидел на троне, подперев рукой голову. Его глаза не двигались, словно он был погружен в раздумья.

– Почему твои скелеты такие странные? – спросила я вместо того, что собиралась спросить на самом деле.

«Почему ты еще меня не убил? Почему я должна делать выбор: ломать иглу или нет? Почему я вообще тебя вижу? Почему ты меня спас?»

– О чем ты говоришь? – Кощей повернул голову и посмотрел мне в глаза.

Кожу обожгло мурашками. Они проползли от затылка до кончиков пальцев на руках и ногах. Я открыла рот и не смогла издать ни звука. Это чувство…оно очень похоже на то, что я уже ощущала. Словно дежавю…

– Почему один хромает, а другой без ног? Кем они были при жизни? – я застыла рядом с пыльным столом и оперлась на спинку стула.

– А ты как думаешь?

– Я…не знаю. Поэтому и спрашиваю.

– Ответ лежит на поверхности, – Кощей встал с трона и медленно пошел ко мне. Он остановился рядом, взял гнилое яблоко и откусил. – Они – мои верные слуги.

Укус на ноге противно разболелся. Я вспомнила, как Безногий остановил мой побег, и поморщилась, опустив взгляд.

– Лучших ищеек тебе не найти… – буркнула я.

Прикосновение Кощея оказалось холодным и неожиданным. Он взял меня за подбородок и наши взгляды встретились. На мгновение мне показалось, что в его глазах плещется бескрайнее море, только разукрашенное художником не тем цветом. И это море называлось «грусть».

– Исцели этот замок, Тая. И я отпущу тебя, – сказал Кощей.

– Как я могу тебе верить?

– Я отдал тебе свою жизнь. Иглу. Что может служить еще большим доказательством того, что ты обязана мне верить? Или в человеческом мире жизнь теперь ничего не значит?

Я отступила и его пальцы остались сжимать воздух. К горлу подступил противный комок, глаза защипало.

– Значит! – я развернулась и побежала к выходу из тронного зала. На бегу я ударила ладонями по дверям. Руки отозвались болью, а двери не раскрылись. Удар был таким мощным, что меня откинуло назад.

«Я падаю, – пронеслось в голове, – и сейчас расшибу себе череп!»

Но вместо звона в голове меня обдало холодом. Затылок приложился к груди Кощея. Его руки держали меня, обнимая плотным кольцом.

Под левым локтем я ощутила слабое движение: у Кощея билось сердце.