Чужая игра для сиротки. Том первый - Айя Субботина

Откуда я могу знать язык Бездны?!

Плачущий, помоги, откуда мне знать, как говорят порочные твари с обратной стороны мира, если их испорченные земли были запечатаны задолго до моего рождения?!

Если все книги о демонах, Бездне и крови Хаоса сожгли еще до того, как моя мать повстречала моего отца?!

Если… все, что я вообще об этом знаю — так это постоянные угрозы настоятельниц, что если мы не будем достаточно набожны и потерям чистоту душ, печати падут и вся эта скверна хлынет в мир людей, чтобы утолить свой вековой голод и жажду мести!

И кто такой химер, боги всевидящие?!

— Ты очень побледнела, моя крошка, — мастер Соул участливо треплет меня по голове и чуть не силой усаживает на скамейку. Что-то ищет в свободных складках своих странных штанов и достает маленький пузырек из перламутрового стекла. Капает пару капель на тонкий как паутинка платок и протягивает мне, показывая, что нужно прижать его к носу.

Я так и делаю и практически сразу в мои ноздри заходит сладковатый нежный аромат, от которого немного кружится голова.

Минуту — не больше.

А потом желание бежать с покаянием к первому же встречному инквизитору, улетучивается, как ни бывало.

— Лучше, правда? — подмигивает химер. — Мое маленькое изобретение. Жемчужина коллекции всего, что создано этими натруженными руками.

Вряд ли его руки можно назвать натруженными, но было бы странно, если бы у мастер а красоты и законодателя моды, были мозоли.

— Наверное, стоит очень дорого, — говорю со странной улыбкой.

Немного шумит в ушах.

Когда-то, когда я была еще маленькой, меня мучала страшная жажда после лихорадки, и я случайно выпила вместо отвара. Забытую на столике около кровати виноградную настойку, которую монахиня давала мне по глотку для облегчения боли и крепкого сна.

Сейчас я чувствую себя точно так же, как и после целой бутыли той настойки.

— О нет-нет-нет, — отмахивает Сайфер. — Это исключительно для личного использования, маленькая герцогиня. И еще потому, что имеет очень специфическое воздействие на… простых людей.

Я киваю.

— Чувствую себя очень уставшей, -чтобы не сказать «пьяной».

Химер загадочно улыбается, усаживается, скрестив ноги, на пол прямо передо мной и складывает ладони «домиком». Изучает мое лицо, наклоняя голову то влево, то вправо. Улыбается еще шире и, наконец, говорит:

— Правда в том, маленькая герцогиня, что простые люди от этой настойки как правило… гммм… теряют себя.

— Что? — не очень понимаю этот намек.

— Одна юная невинная прелестница, например, провела со мной несколько страстных дней и ночей. Не выбираясь и не выпуская меня из постели. А была невинной. Один старый скупердяй подарил мне двести тысяч золотом. Просто так. Без процентов по займу. Ну и еще пара историй, о которых я умолчу, дабы не смущать эти прелестные ушки.

— Благодарю, — кое-как выдавливаю из себя.

Даже то, что я услышала, повергло в ужас.

То есть, если бы я была простым_человеком, то могла бы… делать разные… непотребные… вещи?! И, зная об этом, этот странный человек все равно позволил мне дышать его… особенной настойкой?!

— Понимаю, понимаю… — кивает рогатой головой Сайфер, как будто прочел мои мысли. — Но в данном случае, малышка Матильда, я полагаю, тебе лучше сосредоточиться на мысли о том, почему эта настойка на тебя не подействовала.

В самом деле — почему?

Наверное, если бы не «чудесная настойка», от моей перепуганной тряски подпрыгивала бы и эта уютная уборная, и весь салон целиком.

Я испуганно смотрю на мастера Сайфера и даже не знаю, что сказать, чтобы попросить его держатьв се эти откровения в секрете. По законам Артании все, что может быть подернуто скверной Хаоса, должно быть немедленно передано в руки инквизиции.

И я все-таки нервно комкаю платье на коленях, вспоминая тот единственный случай, когда мне довелось столкнуться с цепными псами порядка и веры.

Лучше бы не приходилось вовсе, чем теперь всю жизнь бояться лишний раз случайно помянуть черта. Даже если в сердцах. Даже если на ногу упала одна из тех неподъемных банок, в которые сестра Агнеса складывает камни «со знамением от Плачущего».

— Теперь вы… расскажете обо мне? — спрашиваю очень тихо, украдкой поглядывая за колыхнувшийся полог.

Там кто-то стоит и подслушивает? Или мне со страху показалось?

— Я? Рассказывать? О тебе, маленькая герцогиня? — Его красивые глаза наполняются смехом, и улыбка немного успокаивает. — Все эти… странности — что же в них ужасного? В этом пресном одноцветом мире так мало чего-то… спонтанного, что было бы кощунством собственными руками уничтожать то, что может наполнить его весьма интересными красками. Кроме того, — он поднимает палец, и переходит на тон заговорщика, — сделаю тебе подарок.