Наследник для медведя - Анна Владимирова

— Твоя жизнь зависит от меня? — раскрыла она глаза.

— Не жизнь, — выдавил. — Неважно. Я не могу тебя отпустить. И пытаюсь сделать все, чтобы ты осталась. Что тебе еще нужно?

— Нужно понять, почему ты это делаешь, — заморгала она. — Почему не отпускаешь…

— Потому что могу не отпустить.

Я ничем не способствовал улучшению ее состояния, но обнаружить, что ничего не отвлекает ее от него лучше, чем мои тайны, было неприятно. Хотя чего я ждал? Это ее работа.

— Я подумала, что тебе нужен ребенок, — сузила она пытливо глаза. — Но ты сегодня и эту гипотезу разрушил. Я не знаю, чего ты от меня хочешь, Рэм…

Боялась. Вся побелела и затряслась от страха не получить ответ.

— Ты не поверишь, если я скажу правду, — не смог сдержать усмешки.

— А ты попробуй, — сглотнула.

— Просто останься со мной, — склонился я ниже. Смешно было себя чувствовать снова подростком, но я отдался этому с головой и ушами, потому что не знал, как изменить отношение этой женщины к себе самой. — И будь что будет. Рискни, без расчетов и взвешиваний. — Приятно было видеть растерянность в ее взгляде. Я явно видел детали разрозненных слов и наблюдений, которые тянулись в ее мыслях одни к другим, но Вика разве что не жмурилась, лишь бы не видеть целую картинку. — Я тебе уже столько всего пообещал. И все — за один день. Не помню за собой подобного…

Ее губы тронула обескураженная усмешка, которую не успела сдержать. Интересная — от кончика носа до кончиков ногтей. Я втянул воздух, стремясь распробовать ее запах в эту секунду, а она, наконец, прикрыла глаза. И я не стал больше сопротивляться — дернул ее в свои руки и прижал к груди, жмурясь. Ее запах наполнил душу букетом эмоций — тревогой, спокойствием, дикой радостью… Я забыл каково это — так ярко чувствовать. Наверное, последний раз было так хорошо только в детстве, когда катился по снежной горке кувырком.

Вика замерла в руках, но не вырывалась — уже хорошо. Хотелось остановиться пока на этом.

— Сегодня не поедем никуда, — голос охрип, а грудь едва не порвало от удовольствия скользить носом по ее волосам, пропахшим клиникой. — Давай ужинать. И мне нужно еще собрать кроватку, — я выпустил ее из рук.

Вика отшатнулась. Набрала воздуха в грудь, чтобы возразить, но просто медленно выдохнула и кивнула:

— Да, нужно…

Недотрога. Ее никто не обнимал… как давно? А как давно мне стало это важным? Я втягивался в нее, прорастал каждой порой, и это пугало.

Но назад дороги не было.

* * *

Нужно было переставать обдумывать и сопоставлять. Мужчину, который поставил все в моей жизни с ног на уши, а теперь сидел на полу, собирая для ребенка кровать, невозможно уложить в какие-то рамки и ожидания. Я устала, вымоталась, впала в отупение, пока не услышала его разговор с Даном. Я больше не могу пытаться что-то понять. Нас обоих штормило и трясло, и непонятно кого больше.

Но обстоятельства красноречиво показывали, где теперь будет надежнее. Дан бесновался. Мне на почту пришло уведомление о закрытии отдела информационных исследований, а аналитиков, которых я собирала по всему городу, предстояло уволить. Он рушил то, что я создавала месяцами. И это только начало. Почему отмолчался Келлер, я пока не понимала, но приказы об увольнениях он видел. Получил рекомендацию не поддерживать меня так явно, чтобы остаться у руля? Тогда это действительно выглядело малой жертвой, но стоило вспомнить каждого сотрудника, что верил мне, и сжимались кулаки. Нужно быть идиотами, чтобы разрушить и распустить столь функциональный отдел! Каким образом Дан обосновал это чудовищное решение, я не понимала. Только Рэм рубанул эту мразь поперек, и хоть она и сдыхала, но в агонии могла наворотить многое.

— Так ты его уберешь с поста? — отважилась задать вопрос, когда Рэм встал, чтобы сварить кофе.