Книжные странники - Мехтильда Глейзер

Я продолжала смотреть на болото, туда, где, кажется, двигался лучик.

– У нас с Дезмондом… Я не кинулась на шею первому встречному… я хотела тебе рассказать, но не могла… Мы с Дезмондом знакомы очень давно, и это одна из причин, по которой я уехала из Штормсея.

Я повернула голову. Мама внезапно показалась мне старше. В ее лице не осталось ни яркости, ни живости. Даже волосы словно потеряли цвет. Я разглядела тонкие морщинки, собравшиеся вокруг ее глаз.

– Вы с ним уже тогда?..

Мы пристально посмотрели друг на друга.

– Дезмонд, – выговорила она медленно, словно это требовало больших усилий, – твой отец.

Я снова перевела взгляд на болото. Крошечный лучик исчез. Я вглядывалась в туман, но не видела ничего.

– Эми? – шепнула Алекса.

Я на секунду закрыла глаза, мало-помалу ее слова доходили до меня. Дезмонд – мой отец. Звучит нелепо. Я вновь представила себе этого человека. На вид чуть старше меня. Литературный персонаж со шрамами от ожога, несколько поколений живущий в Тайной библиотеке. Я привыкла, что у меня нет отца. Так было всегда. Даже как-то не верится, что он существует. И Алекса не может сейчас просто взять и…

– Эми?

Я сощурилась. Алекса подняла руку, словно собиралась погладить меня по волосам, но передумала и опустила руку.

– Мы никому не рассказывали. – Алекса вздохнула. – Дезмонд и я всегда встречались тайком. Знали, что это запрещено. Читательница и литературный персонаж, мы… Это привело бы в ярость всех. Нам никогда бы не позволили быть вместе. Если бы нас поймали… Мы с Дезмондом очень любили друг друга, но понимали, что нам всегда придется прятаться. К тому же Дезмонд не стареет, и даже в семнадцать лет я осознавала, что наша любовь обречена. Он был для меня всем, как и я для него, но мы жили в постоянном страхе. Боялись, что про нас узнают… А еще я боялась, что однажды постарею и перестану его интересовать. А потом я еще и обнаружила, что беременна…

– Мне, – пролепетала я, – казалось, ты уехала из-за какого-то происшествия в книжном мире.

– И это тоже, – грустно улыбнулась Алекса. – В то время я выбрала книгой для занятий «Анну Каренину», и мне было тяжело раз за разом видеть, как Анна разрушает свою жизнь, а в конце бросается под поезд. Мы с Анной дружили. – Алекса откашлялась. – Оттого мне и стало ясно: я должна сделать хоть что-нибудь, если не хочу закончить так, как она. С Дезмондом я рано или поздно разрушила бы свою жизнь, тогда в этом сомнений не было. Я поняла, что должна уехать. И сказала матери, что больше не могу быть читательницей.

– Но на самом деле ты хотела сбежать от Дезмонда… и поэтому уехала?

– Не хотела, а должна была. Но самой большой причиной был страх. Я боялась, как кланы встретят ребенка, который только… да, только наполовину человек?

Только наполовину человек? Подо мной словно провалилась крыша. В груди что-то оборвалось. Голову заволокло туманом. Только наполовину человек. Только наполовину человек.

Алекса продолжала говорить, но я слышала всего три слова: только наполовину человек!

Я всегда замечала, что отличаюсь от других. Но не до такой же степени!

– Я подумала, если я уеду сразу, все решат, что твой отец живет на материке, – продолжала рассказывать Алекса.

Я уставилась на свои руки, покрутив пальцами перед глазами. Это же человеческие руки! Не может быть, что я наполовину персонаж… или может?

– Нам придется и дальше хранить это в тайне, ты меня слушаешь? Эми? Эми?

Алекса схватила меня и резко встряхнула.

Я опустила руки, изо рта вырвался странный хрип.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросила мама.

– Н-нет… – еле слышно прошептала я.

Дрожь не отпускала меня. Я тяжело дышала.

Алекса обняла меня, прижала к себе. Стала гладить по спине.

– Конечно, конечно, – приговаривала она. – Это ведь для тебя потрясение. Я вообще не хотела ничего рассказывать, потому мы с Дезмондом и скрывали, что опять встречаемся, но…

Я словно окаменела в объятиях матери.

– Знаешь, я думаю, ты унаследовала от него не так уж много, – улыбнулась Алекса. – Перед твоим первым путешествием я очень волновалась: как поведет себя твое тело, сможешь ли ты использовать ворота и вернуться? Но, видимо, ты унаследовала некоторые качества Дезмонда, ты довольно талантливая странница, а больше…

– Я могу прыгать откуда угодно, – пробормотала я, уткнувшись Алексе в волосы. – Мне не нужны ворота, чтобы залезать в книжный мир.

Рука Алексы на моей спине на секунду замерла. Я чувствовала, что она заставляет себя дышать ровно.

– Это неудивительно, – продолжила она после паузы. – Персонажам, которые возвращаются в свою книгу из внешнего мира, ворота вообще ни к чему. Но ведь у тебя нет собственной книги, поэтому ты и можешь прыгать в любой сюжет.

Я молча вдыхала запах маминого биошампуня, знакомый с детства, и пыталась осознать услышанное. Чуть позже Алекса отпустила меня.

– Уже слишком холодно, – сказала она. – Пойдем спать, ладно?

Я кивнула. Пока Алекса складывала покрывала, я еще раз взглянула, нет ли света на болоте. Свет исчез. Зато в парке перед домом Ленноксов что-то изменилось. Какой-то человек крадется вдоль изгороди, между клумбами? Да, внизу движется темное пятно, но уж это точно не заблудившаяся овца. Это человек в плаще с капюшоном.

Я щурила глаза, но ничего не могла толком разглядеть. И полезла вслед за Алексой по крыше к слуховому окошку, а дальше вниз по стремянке. Уложив покрывала обратно в комод, Алекса коротко пожелала мне доброй ночи у дверей в свою комнату. Я пробормотала что-то про стакан воды в кухне, быстро сбежала вниз по лестнице, промчалась по ночным коридорам, пересекла вестибюль и выскочила в парк.

Где же я видела незнакомца? Не возле дома, а вон где-то там, возле розовых кустов…

Гравий захрустел у меня под ногами. Попытавшись двигаться как можно тише, я споткнулась о поилку для птиц. Вот проклятие! Закусив губу, чтобы не взвыть от боли, я прыгала на одной ноге, схватившись за ноющий палец на другой. Бестолково кружась на месте, я волей-неволей раскидала во все стороны целую груду гравия. Хорошо бы все в доме подумали, что тут расшумелась какая-нибудь потревоженная ночными шорохами овца.

Пригнувшись, я пробиралась к увитой розами арке вдоль аккуратно подстриженной изгороди, но та все никак не заканчивалась. Прошла целая вечность, пока я все же добралась до ее конца и выглянула из-за угла.

А там никого не было. Розы мирно обвивались вокруг металлической арки. Лужайка влажно поблескивала.

– Тридцать три, – пробурчал кто-то у меня за спиной, и я подскочила от испуга.

Однако, собравшись, я заставила себя обернуться, а там стоит Брок в вечном своем голубом комбинезоне и бормочет цифры себе под нос. Смотрит на дорогу, грязные волосы и борода топорщатся во все стороны. Но капюшона я не увидела.