Книжные странники - Мехтильда Глейзер

– Не знаю только о чем, – сказала я, вздернув подбородок.

– Видишь, он тоже думает, что это сделала Эми, – прошептала Бетси Уиллу.

Они шли сзади меня.

Дезмонд остался стоять в коридоре, придерживая плечом стопку книг и бросая на Уилла беспомощные взгляды, а я направилась к выходу. Только я задумалась, действительно ли Бетси никогда не прыгала тайком, раз она так уверена, что на порядок нас превосходит, как Уилл вдруг втолкнул меня в проем между двумя полками.

– Не жди меня, – крикнул он Бетси и потянул меня дальше в темные недра библиотеки.

Там Уилл остановился в уголке, рядом с полками, заполненными пергаментными свитками, и глобусом с каким-то необычным рисунком.

– Ладно, Эми. Знаю, звучит странно, но Дезмонд старше, чем выглядит. Ясно? – прошептал он и вдруг придвинулся ко мне так близко, что я почувствовала запах мыла.

Уилл говорил очень быстро, как будто от скорости зависела убедительность его речи.

– Он не человек, а литературный персонаж. Как Глен и Клайд. Все трое уже триста лет живут здесь, в библиотеке, наши предки спасли их тогда из горящей рукописи.

– Они книжные персонажи? – пролепетала я. – А выглядят такими… настоящими, да и вообще…

Уилл вытащил один из свитков и осторожно развернул:

– Откуда, ты думаешь, у них шрамы?

Я вспомнила, с какой грустью Глен недавно рассказывал о сожженном манускрипте. Так это его родной дом! Неудивительно, что ему тяжело говорить на эту тему.

– Они могут вернуться? – взволнованно прошептала я.

Уилл провел рукой по буквам на развернутом свитке:

– Нет. Их сюжет разрушен, и потому они навсегда заключены во внешнем мире.

– Ох! – только и сказала я и тоже потрогала потрепанный пергамент.

Удивительно, как много может значить обычный пергаментный лист, испещренный буквами.

– Я не знала, что книжные персонажи могут долго прожить здесь, среди нас.

– Да они, как правило, и не желают этого, – улыбнулся Уилл. – Хотя могли бы поселиться в нашем мире. Однако за пределами своих книг они никогда не чувствуют себя дома, потому что были и остаются иными. Это видно не сразу. Например, они сильнее нас и вообще не спят. Раз в сто лет вздремнут год-другой – и снова в порядке. Да, еще они не стареют.

Уилл посмотрел мне в глаза. Он задел мою ладонь, и у меня по спине побежали мурашки. Очень приятные. Я смущенно опустила глаза.

– Дезмонд только выглядит молодо. – Уилл дотронулся до моей руки. – Если твоей маме хочется быть с ним, то, собственно…

Я отшатнулась от Уилла:

– Это не оправдание! Она за моей спиной вешалась этому типу на шею, ясно? Мы вообще сюда приехали, потому что у нее беда. Только что ушел Доминик, и она казалась такой несчастной! А тут сразу все забыла. Я вообще не понимаю, что с ней.

К глазам подступили слезы, я ничего не могла с собой поделать, поэтому заставила себя смотреть в потолок.

– Вы поэтому вернулись на Штормсей? – удивился Уилл.

Я кивнула.

– Конечно, Алекса так страдала из-за Доминика, а я… – У меня во рту пересохло. – Мне надо было сменить обстановку.

– Ну, с нашими-то способностями это нетрудно, – усмехнулся Уилл.

Он скатал древний пергамент, положил на место и глубоко вздохнул:

– Пойми меня правильно. Я думаю, что посещение книжного мира очень помогает отвлечься, если тебе грустно… – Казалось, Уилл говорит давно заготовленные слова. – Но сделай одолжение, будь осторожна. Мы быстро забываем о том, сколько бед можно натворить, если повести себя неосмотрительно, и сейчас я это испытал на собственной шкуре.

– Ага, – протянула я. – Я очень осторожна.

– Я тоже так думал о Холмсе. Но Шерлок все равно погиб.

– Не бойся, я не приведу с собой никого из персонажей, – успокоила я Уилла. – Мне довольно и визитов в их книги. – Я не могла сдержать улыбку. – Честно сказать, я уже побывала и в других произведениях, помимо «Книги джунглей» и «Оливера Твиста». В жизни не испытывала ничего подобного.

Но Уилл не улыбнулся в ответ.

– А если ты что-нибудь запутаешь? – спросил он. – А если Белый Кролик из-за тебя потерял дар речи?

– Ты все же поверил, что в книжном мире случилась какая-то беда и там крадут идеи? – Я пристально посмотрела на Уилла.

– Нет, не поверил. – Он вздохнул. – Но я боюсь, ты несерьезно относишься к своему дару.

– Чушь! – засмеялась я. – Я просто хочу немного осмотреться. Я хорошо знаю, что делаю.

– По ночам залезаешь в книги.

Уилл подозревает меня! Я скрестила руки на груди:

– А хоть бы и так? Ты совершил ошибку и признал ее, но это не дает тебе права осуждать меня. Ты вдруг решил: это неправильно. И что же? Отныне всем следует остановиться и не прыгать в литературные истории. – Я буквально сверкала глазами. – Ты этого добиваешься? По-твоему, нам с Бетси тоже надо отказаться от своего призвания – быть книжными странниками.

Уилл пожал плечами:

– Зато мы не будем рисковать ничьей жизнью.

– Ясно, – усмехнулась я. – Но из-за твоего чувства вины я не отступлюсь от книжного мира. Он великолепен, и по доброй воле от него нельзя отказаться. Ни за что!

Уилл резко вскинул голову:

– Понял, понял! Вот дождешься, что из-за тебя случайно разрушится какой-нибудь роман. Предупреждаю тебя первый и последний раз.

– Обещаешь? – усмехнулась я.

Уилл развернулся и ушел, даже не удостоив меня ответом.

Серебряный клинок кинжала был холоден и остр.

И казалось, рассекал даже лунный луч, игравший на нем.

Рыцарь обхватил отделанную драгоценными камнями рукоять.

В руку она легла так, словно кинжал выковали специально для него.

Он словно был продолжением его руки, когда-то утраченным и ныне вновь обретенным.

«Благодарю вас», – промолвил он.

Он все не мог отвести взгляд от оружия.

Принцесса спрятала кинжал в обитую бархатом шкатулку и поставила ее обратно на изящный столик.

«Убей его», – прошептала она.