С черного хода - Александр Башибузук

– Кто вы такие?

Первый вопрос, который я задал Урмасу, звучал именно так. Катарина заняла позицию рядышком, просматривая подходы к поляне, а я приготовился получить разрыв шаблона, сиречь испытать когнитивный диссонанс. Это, конечно, по словам шведки, я такими словами не матерюсь.

– Пошел на хрен… – буркнул в ответ Урмас и покосился на кинжал, который я держал в непосредственной близости от его глаза.

М-да… Довольно храбро, но очень глупо. Ответ совсем неправильный, ну что же, придется товарища все-таки потрошить. Ничего сложного, главное соблюсти темп и дозированную жесткость. В данном случае дозированную, потому что изуродованный и деморализованный мешок с костями мне пока не нужен. Впрочем, здесь смысл не в самом причинении боли, есть люди с очень низким болевым порогом, им хоть конечности отрубай, толку не будет. Истинная же цель подобных действий в полной деморализации, и вот для этого как раз есть целый комплекс мер, разработанный специалистами. Сломленный человек просто не способен мобилизовать свои моральные качества.

– Смотри сам… – В пасть Урмасу влез скомканный капюшон, отхваченный кинжалом от его же куртки, и почти сразу же тихонечко треснул выломанный из сустава палец на руке.

Секундное промедление, это для полного осознания боли и ситуации, затем хрупнул второй. Хриплый, приглушенный кляпом вой сменился бульканьем и в воздухе остро запахло мочой. Связанные ноги конвульсивно задергались, взрывая землю. Еще треск… Ага, в глазках появилось дикое отчаяние и полная готовность излить душу, и немой вопрос: «Почему же они меня ни о чем не спрашивают, я же все готов рассказать…» Четвертый?.. Нет… пожалуй, хватит…

– А почему пальцы? – в дело допроса начала вносить свою долю Катарина. – Почему не глаз, к примеру. Кровотечение после удаления совсем не сильное, кровью не должен изойти.

Ой, какая умница… Очень красиво и, главное, вовремя.

– Давай, а я посмотрю. Смотри, прокалывать само яблоко не надо, глаз в глазнице держится только верхними и нижними мышцами. Перерезаешь их, и глазик сам выпадет на ладошку…

– Ага… у меня должно получиться… – Шведка поменялась со мной местами и потянула свой нож из ножен.

Дикая, практически на грани безумия паника в глазах Урмаса…

Все, похоже, уже полностью готов…

– Подожди немного, кажется, он готов сотрудничать.

Курт преданно закивал головой и, загребая ногами, попытался отодвинуться от Катарины.

– Ну во-от… – разочарованно протянула шведка и нехотя вернулась на позицию. – Ну ладно, если что, зови.

– Будешь орать – убью, ответишь правильно на все вопросы – возможно, и останешься в живых, – предупредил я эстонца и, дождавшись согласного кивка, вытащил у него кляп изо рта. – Повторяю, кто вы и что делаете на острове?

– Рыбаки… рыбаки… почти всегда… – зашептал Урмас, глядя с ужасом на поигрывающую ножом шведку. – Добывали панцирника и клыкача на отмелях, а приметив вашу яхту, направляющуюся к острову, решили взять на приз… Прихватили прямо в фиорде… ну а дальше вы знаете. Вы сбежали, а ваши товарищи не успели.

– Сколько вас и откуда вы?

– Пятнадцать человек… все из Новой Риги… Европейские Свободные Штаты… Пришли сюда ловить панцирника. Сторожевики Российского Союза к острову почти не подходят, можно и проскользнуть…

Во как… Я едва удержался, чтобы не задать кучу лишних вопросов про этот самый Российский Союз. Позже, сейчас не это самое главное.

– Давно пиратствуешь?

– Клянусь… два… два раза всего случалось…

– Почему ты пришел со своими людьми именно сюда к озеру?

– Глянуть… я уже говорил, что мы увидели вспышки и молнии. Говорят, что на этом острове хранятся невиданные сокровища… вот решили поживиться на свою голову. Говорили же…

– Что говорили?

– Остров странный… да вы и сами знаете.