Отражение - Вадим Панов

– Настя, ты же понимаешь, все решает один-единственный эфир…

– Правда? – она подперла голову кулаком и с интересом попросила: – Давай, расскажи мне об этом.

– Ну… может решить.

– Ага, вот мы уже начинаем кое-что понимать в шоу-бизнесе.

– Способен решить…

– Один эфир?

– Почему нет?

– Потому что для этого песня должна быть реальной бомбой, понимаешь? – объяснила Настя, переходя на деловой тон. – В ней должны сойтись мелодия, слова, аранжировка, настроение людей, а главное – еще одна неопределяемая мелочь, которая называется талантом. Только в этом случае люди начнут мурлыкать песню себе под нос и ждать, когда ее снова поставят в эфир.

– У моих ребят есть такая песня, – подтвердил Виссарион. – Бомба.

– Не сомневаюсь, что у твоего джихад-оркестра есть бомба. Но мне нужна песня для эфира. Мощный трек.

– Настя, пожалуйста, дай шанс, – вздохнул Обуза. – Мой солист – очень мощный лайкер. Магических способностей у парня нет, зато эмоции он разгоняет невероятно и обязательно «выстрелит». Его будут слушать, даю голову на отсечение, и талант у него есть.

– Он не умеет петь.

– Умеет.

– Мы вместе слушали запись.

– И странно, что ты не разглядела его талант.

– Надо было смотреть? Извини, я надеялась услышать.

– Не придирайся к словам. – Виссарион поерзал в кресле и чуть подался вперед. – Послушай, давай я тебе кое-что объясню…

– Обуза, осторожно! – Настя подняла вверх указательный палец. – Я понимаю, что ты увлечен своим проектом, но не смей делать то, что задумал. Даже думать об этом не смей. Иначе я действительно оторву тебе голову.

– Э-э… – Виссарион подался назад, на спинку кресла, так же явно, как секунду назад подался вперед. В эти секунды он напоминал нерасторопный маятник. – Извини, я машинально… Зов крови и все такое…

– Знаю, – мило улыбнулась Настя, дружелюбно глядя на смутившегося букиниста. – Поэтому предупредила, и на этом все. Я не обиделась.

– Спасибо.

– Не за что.

Отец Виссариона был стопроцентным книжным червем то ли в десятом, то ли в четырнадцатом поколении, слабым колдуном, зато большим умником. Что именно нашла в нем сладкоголосая сирена, никто не знал, но она влюбилась в одинокого букиниста и подарила ему сына – длинного, лопоухого и непрактичного. Зато обладающего наследственной способностью туманить голову кому угодно.

– Хорошо, я поставлю песню… – Настя посмотрела Обузе в глаза. – Два раза.

– Спасибо!

– Один раз – в «прайм», второй – как получится. Потом сделаем выборку по отзывам, послушаем мнения профессионалов и решим, что дальше.

– Спасибо! Ты не прогадаешь!

– Посмотрим.

– Услышишь!

Повеселевший Виссарион поднялся, намереваясь покинуть кабинет, он ведь знал, что Настя весьма занята, но она жестом велела Обузе вернуться в кресло. Разговор еще не закончился.

– Я давно хотела с тобой поговорить, но все не получалось… А сейчас это будет кстати.

– Да? – насторожился Виссарион.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – Обуза открыл было рот, но сказать ничего не успел. – Не отвечай, это риторический вопрос. Твоя проблема в том, что тебе мало быть только букинистом. Вторая кровь заставляет тебя искать приключений на собственную задницу, требует хоть какого-то разнообразия, но ты никак не можешь отыскать хобби по душе, чтобы с девяти до шести торговать книгами, а с шести до девяти… ну… допустим, вышивать крестиком. Тебе бы пошло.

– Почему? – искренне удивился Виссарион.

– А что ты еще умеешь делать? Собирать марки?

– Это мне неинтересно.

– Поэтому я и предложила вышивать, – рассмеялась Настя. – Это хобби достаточно опасное: иголки ведь острые – и в то же время требующее усидчивости и внимания, чего у тебя хоть отбавляй.

– Ты надо мной издеваешься? – догадался Виссарион.

– Чуть-чуть, – не стала скрывать Настя. – Я тебе помогу, Обуза, но пытаюсь сказать, что быть продюсером – не твое.

– Но ведь у меня получается!

– Еще нет.

– Я нашел классных ребят.

– Между продюсером и грибником есть разница: грибнику достаточно найти, а продюсер должен сделать.

– Хочешь сказать, что у меня не получится?

– Скорее всего, нет.

– Но все равно спасибо за поддержку. – Обуза помолчал, после чего упрямо добавил: – Я научусь.

– Учиться нужно тому, к чему лежит душа.

– У меня лежит!

– Что у тебя в портфеле? – неожиданно спросила Настя.

– Книга, – машинально ответил Виссарион. – Три книги.

– Зачем ты таскаешь их с собой, если ты продюсер?

– Это интересные книги, – оживился Обуза. – Две я только вчера купил и везу к себе, а третью читаю в дороге. Она… – А в следующий миг Виссарион умолк. Понял, что хотела сказать Настя, и вздохнул, грустно глядя на мягко улыбающуюся женщину.

– Вот ты и понял, что к чему.

Обуза опустил взгляд, помолчал, нервно теребя длинными пальцами ручку потертого кожаного портфеля, после чего попросил:

– Дай машину на пару дней.

– А твоя где?

– Граппе отдал.

– Какой еще Граппе?

– Так солиста зовут.

– А-а… – Настя вздохнула. – Зачем отдал?

– Его сломалась.

– Ну, сломалась, тебе-то что?

– Ему нужна машина, – объяснил Виссарион.

В ответ Настя промолчала, подумав про себя, что вот за такие глупости они Обузу и любят. Все они.

– Дашь машину? – повторил Виссарион.

– Зачем она тебе?

– Я сейчас живу за городом. Потому что лето.

– Отдал квартиру солисту?

Обуза хмыкнул, показав, что оценил шутку, и ответил:

– Мне нравится теплый сентябрь в Подмосковье. Я снял домик на берегу реки…

– Все, дальше можешь не продолжать, пейзанин. – Настя посмотрела на часы, поняла, что сегодняшнее расписание уже не вытянуть, и перешла на деловой тон: – Я пообещала прокрутить твою песню?

– Да.

– Выбирай: песня или машина?

– Песня.

– Молодец, – похвалила она Обузу. – Хотя я на твоем месте взяла бы машину. Как будешь добираться домой?

– Вечером – на электричке. А утром – на Раннем Автобусе.

– На том самом?